Трагическое исчезновение… После душераздирающего сверхъестественного противостояния на берегах Эксмута, штат Массачусетс, специальный агент А. К. Л. Пендергаст пропал без вести и все считают его погибшим.
Авторы: Престон Дуглас, Линкольн Чайлд
лестнице, которая привела ее в небольшой коридор, примыкающий к наблюдательной башне. Миновав его, она оказалась на кухне. За столом в укромном уголке для завтраков напротив арочного окна, выходящего на сад, сидел Диоген. Его худощавая фигура была облачена в элегантный шелковый утренний халат, а свои рыжеватые волосы он зачесал назад. Он выглядел свежим, аккуратным, уверенным в себе и привлекательным. Сходство с его мертвым братом было очевидным и бесспорным, а двуцветные глаза к тому же придавали ему особый бравый вид. Снова у нее возникло странное чувство нереальности происходящего, как будто она выпала из своей обычной жизни и попала на чужую планету.
— Что бы ты хотела на завтрак? — поинтересовался Диоген.
— У тебя есть копченая рыба?
— Конечно же есть.
— Ну, тогда, если это тебя не слишком затруднит копченую рыбу, два яйца всмятку, порцию бекона и тосты.
— Плотный завтрак — одобряю. Кофе с молоком или эспрессо?
— Эспрессо, спасибо.
Он принес ей чашку и приступил к готовке, в то время пока она наслаждалась своим кофе. Вскоре перед ней был накрыт стол. Себе Диоген приготовил то же самое. Они ели молча. Констанс подумала, что Диоген был одним из тех редких людей, которых не беспокоило и не тяготило долгое молчание. За это она была ему благодарна — излишняя разговорчивость была бы ей невыносима.
Наконец Диоген отставил свою пустую тарелку и спросил:
— А теперь — экскурсия?
Дождавшись ее согласия, он встал, и, взяв Констанс руку, вывел ее на заднюю веранду, откуда они вместе спустились по лестнице к белому песку. Тропа, обрамленная с обеих сторон пышными цветочными клумбами, шла мимо живописного палапа
, уличного камина, каменного дворика со старым кирпичным грилем и стоящей вокруг него мебелью из тикового дерева, слегка потрепанной погодой. Далее она привела их — через рощу американских платанов — к длинному пляжу, покрытому белым песком. Оттуда сквозь листву хорошо просматривался коттедж Гурумарры. Лучи солнца поблескивали на поверхности воды, которая шептала и пенилась, набегая на песок.
Диоген молчал, но его бесшумная, уверенная походка и блеск в его глазах рассказали Констанс, насколько это место было для него ценно. Она же все еще чувствовала себя здесь неловко.
В конце пляжа группа мангровых деревьев преградила им дальнейший путь вдоль берега, из-за чего тропа сворачивала внутрь территории, огибая низкий, скалистый блеф, уводя их сначала вверх, а затем вниз к другой стороне острова. Там в поле зрения Констанс неожиданно появилось весьма необычное сооружение, скрытое до этого дугой того самого блефа и небольшой песчаной дюной, от которого открывался потрясающий вид на пляж и на залив. Оно было построено из выветренного темного мрамора и выглядело, как небольшой храм-ротонда. Отличие было в том, что между его колонн располагались высокие стрельчатые окна, каждое стекло которых представляло собой таинственные, темно-серые, почти черные панели.
Увиденное казалось настолько удивительным, что Констанс невольно остановилась.
— Пойдем, — тихо позвал Диоген, подводя ее к строению. Он повернул бронзовую ручку высокой двери, и та с тихим шорохом открылась, позволив увидеть скромную внутреннюю обстановку. Он за руку ввел ее внутрь и закрыл дверь.
Констанс была потрясена. Весь интерьер оказался удивительно простым: черный мраморный пол, серые мраморные колонны и куполообразная крыша. Но стрельчатые окна и проникающий через них свет делали обстановку неземной. Стекла были изготовлены из своего рода замутненного стекловидного материала, пропускающего и преломляющего миллиарды мелких мерцаний и переливов света, в зависимости от того, под каким углом смотреть. Свет, который проходил сквозь них, приобретал странное рассеивающее свойство, которое делало интерьер абсолютно бесцветным. Когда она взглянула на Диогена, выражение его лица выдало восхищение, и она поняла, почему. Оба они сейчас были окрашены в черно-белые тона, и казалось, что все остальные цвета просто изъяли из воздуха и всего окружающего их пространства. Это было очень странное явление, но вместо того, чтобы взволновать и обеспокоить ее, оно подарило ей безмятежность и одухотворенность, как будто все ненужные украшения и все вульгарные декорации были убраны, оставив только простоту вещей и их истинную сущность. Храм был совершенно пуст за исключением черного кожаного дивана, который стоял почти в центре помещения.
Вот так — в молчании и тишине — они простояли несколько минут, прежде чем Диоген заговорил. Но фактически он вовсе и не говорил, а напевал тихую мелодию, которую Констанс опознала, как голосовую
