Обсидиановый храм

ее, безмерно возбудило его. Он пальпировал позвоночник, тем самым определяя, откуда ему лучше начать разрез, воткнул скальпель в плоть и протянул его вдоль только одной стороны позвоночника — только подобным образом можно было добраться до cauda equina.
Из разреза потекла кровь, хоть и не сильно. Это облегчило ситуацию. Обнажив самую нижнюю часть спинного мозга, он извлек cauda equina — «конский хвост», получивший такое название из-за того, что массивный пучок нервных волокон выглядел как тысячи седых волос. Этот неожиданный второй образец оказался для Диогена ценным приобретением. Он не собирался убивать молодого здорового мужчину, но этого никак нельзя было избежать. Теперь у него был избыток рабочего материала, и это не только сделает формулу более надежной, но и позволит достичь желаемого эффекта за гораздо меньшее время.
Поместив второй полученный образец в пробирку вместе с первым, Лейланд теперь приступил к работе над местом убийства. Вооружившись парой скальпелей, он сначала еще несколько раз ударил доктора по горлу и по лицу, сильно его изуродовав, затем он исполосовал всю его спину, тем самым маскируя разрез.
«Даже самому не верится, однако я уже успел забыть, что во взрослом человеке столько крови…» — с удивлением думал он.
Диоген продолжал терзать тела своих жертв, нанося им мелкие насечки и глубокие раны во всевозможных направлениях, в то же время, стараясь, чтобы их кровь не попадала на него самого. Помимо этого, он пытался проводить разрезы так, чтобы они выглядели максимально похожими на результат действий кровожадного безумца. Ощущение проникновения скальпеля в плоть, усилия, которые ему необходимо было приложить, чтобы преодолеть ее натужное сопротивление, и следовавшее за этим внезапное чувство того, что плоть поддается и уступает его силе, а также брызги крови, которые быстро иссякали — все это вкупе породило в Диогене чувство сожаления из-за того, что он не мог задержаться здесь подольше и насладиться этим действом. Он работал в условиях цейтнота, и на удовольствия у него не было времени.
По его мнению, он слишком быстро закончил. Взглянув на часы, он увидел, что выполнил все, что запланировал менее, чем за полторы минуты.
Диоген отбросил скальпели, поднялся и оценил всю раскинувшуюся перед ним картину внимательным и критичным взглядом. В целом она показалась ему восхитительно шокирующей, мерзкой и отвратительной: повсюду была кровь — на всех белых листах бумаги, на линолеуме, ее брызги также покрывали почти все полотно стен. Сразу становилось ясно: это работа настоящего безумца. И не капли крови на нем самом. Потрясающее достижение.
Приведя себя в порядок, он выскользнул в коридор, прикрыв за собой дверь палаты. В приемной сидела обеспокоенная медсестра.
— Сестра? — обратился к ней Лейланд, — оставайтесь здесь и ожидайте вызова доктора Грабена. Он все еще с пациенткой и его не стоит беспокоить. Он не задержится там надолго.
— Да, доктор.
Он вышел через двери, покидая отделение интенсивной терапии. Сигнал тревоги мог зазвучать в любую секунду, и доктору Уолтеру Лейланду могло не хватить времени, чтобы выйти из больницы. Но с этим он уже ничего не мог поделать — его лицо попало на дюжину видеомониторов.
Продвигаясь энергичным шагом, Лейланд свернул сначала за один угол, затем за другой, и наконец-то достиг двери подсобки, за которой его ждала одежда Петру Люпея. Именно в этот момент раздался сигнал тревоги.

Пендергаст стоял в углу трехкомнатной квартиры, напоминая, скорее, мраморную статую, нежели живого человека, и наблюдал за работой на месте преступления многочисленной команды ФБР. Они уже сворачивались: оборудование для фотографий было убрано, обнаруженные комплекты отпечатков пальцев и ленты с их образцами были тщательно запакованы, крышки ноутбуков закрылись, коробки с доказательствами и уликами — практически пустые — были готовы к транспортировке.
Отвлекая Пендергаста от раздумий, зазвонил мобильный телефон. Он извлек его из кармана и взглянул на номер. Конечно же, он оказался скрыт.
— Да? — ответил он.
— Мистер Секретный агент! — раздался голос Мима. — Я звоню сообщить вам свежие новости.
— Я слушаю.
— Простите, что поиск занял так много времени, но вашего парня, Проктора, стало весьма трудно отследить. Особенно после того, как он добрался до Африки.
— Африки?
— Верно. И тут-то он и сошел с проторенной дорожки. Мне понадобились усилия всей моей банды, чтобы разузнать, куда он отправился дальше. Итак, вот что я нарыл. Постараюсь быть кратким, потому что я думаю, что вы очень