В течение двух лет Кэтрин Маркс была компаньонкой сестёр Хатауэй – достойная должность, с одним недостатком. Старший брат ее подопечных, Лео Хатауэй, абсолютно невыносим. Кэт не догадывается, что их постоянные ссоры таят за собой взаимную симпатию.
Авторы: Клейпас Лиза
комнату, она поняла, что все предметы в ней чудесным образом обрели чёткость и ясность. Кэтрин даже подпрыгнула от восхищения и поспешила к зеркалу, висящему над столом на лестничной площадке. С удовольствием она разглядывала в нём отражение своего сияющего лица.
– Ты прелестна, – позади неё показалась высокая, стройная фигура Лео. – Как же я люблю женщин, носящих очки.
Улыбаясь, Кэтрин поймала в посеребрённом стекле его пристальный взгляд:
– В самом деле? Что за странное предпочтение.
– Ничуть, – его руки тёплой тяжестью легли ей на плечи, а затем мягкой лаской скользнули к шее и обратно. – Они подчеркивают твои красивые глаза. И в них ты выглядишь таинственной и непредсказуемой. Но мы–то с тобой знаем, что ты такая и есть.
Голос Лео стал ниже и глубже:
– Более всего я люблю снимать их с тебя перед тем, как лечь с тобой в постель.
Кэтрин задрожала, услышав столь откровенное признание. Она закрыла глаза, почувствовав, как Лео крепче прижал её к своему телу и прикоснулся горячими губами к шее.
– Они тебе понравились? – пробормотал Лео, целуя её нежную кожу.
– Да, – Кэтрин склонила голову набок, и Лео прочертил языком влажную дорожку вдоль её горла. – Я… право не знаю, к чему все эти хлопоты. Но это было очень любезно с вашей стороны.
Лео приподнял темноволосую голову и перехватил в зеркале её томный взгляд. Лёгкими, поглаживающими движениями он провёл пальцами по её шее, словно пытаясь втереть в нежную кожу ощущения, вызванные прикосновением его рта.
– С моей стороны это вовсе не доброта, – пробормотал он, и загадочная улыбка коснулась его губ. – Я просто хотел, чтобы ты всё видела ясно.
Я уже начинаю, хотела сказать ему Кэтрин, но слова эти не успели сорваться с её языка, так как в комнату вернулась Поппи.
Той ночью Кэтрин спала очень беспокойно, то и дело погружаясь в мир кошмаров, казавшийся ей едва ли не реальнее, чем та гораздо более добрая действительность, в которой она пребывала наяву.
Отчасти это были сновидения, отчасти воспоминания, которые привели Кэтрин в дом бабушки, и девушка увидела её сидящей за письменным столом и делающей записи в бухгалтерской книге.
Прямо с порога Кэтрин бросилась ей в ноги и спрятала лицо в складках её просторных, чёрных юбок. Она почувствовала, как костлявые пальцы старухи впились ей в подбородок, с силой приподнимая вверх голову.
Бабушкино лицо было густо намазано белилами, и на его пепельной белизне резким контрастом выделялись окрашенные в тёмный цвет брови и волосы. В отличие от Алтеи, бабушка не наносила на губы яркую губную помаду, предпочитая использовать лишь бесцветный бальзам.
– С тобой говорила Алтея? – произнесла старуха, и слова её прошелестели тихо, как сухие листья, подхваченные резким порывом ветра.
Кэтрин силилась произнести связный ответ, но речь её то и дело прерывалась надрывистыми рыданиями.
– Да … и я ничего … не понимаю…
Неуклюже напевая что–то успокаивающее, бабушка прижала её голову к своим коленям и стала поглаживать Кэтрин по волосам, расчёсывая худыми пальцами не забранные в прическу пряди.
– Неужели Алтея не сумела всё тебе как следует объяснить? Ты не самая умная девочка, но при этом и далеко не глупа. Чего ты не можешь понять? И сейчас же перестань плакать, ты же знаешь, я терпеть этого не могу!
Кэтрин с силой сомкнула веки, пытаясь унять слезы, бегущие по щекам. Её горло свела мучительная судорога.
– Должен же существовать какой–либо иной выход, что–нибудь другое. Мне нужен выбор.
– Ты не хочешь быть такой, как Алтея? – спросила бабушка с обманчивой мягкостью.
– Нет!
– И не желаешь быть такой, как я?
Кэтрин на мгновение заколебалась, а затем лишь слегка покачала головой, боясь снова произнести «нет». В прошлом она очень хорошо уяснила, что в общении с бабушкой это слово лучше использовать только в редких случаях и с предельной осмотрительностью. Ведь вне зависимости от обстоятельств, оно неизменно вызывало у неё раздражение.
– Но ты уже такая, как мы, – промолвила бабушка. – Ты рождена женщиной. А всем женщинам, девочка, уготована судьба шлюхи.
Кэтрин замерла, боясь пошевелиться. Пальцы бабушки превратились в когти, а ласковые поглаживания сменились медленными, хищными захватами.
– Все женщины продают себя мужчинам, – продолжала старуха. – Даже брак – это всего лишь сделка, в которой ценность женщины приравнена к её способности совокупляться с мужчиной и рожать ему детей. По крайней мере, мы в нашей древнейшей профессии в этом честны.
Речь её стала монотонной.
– Мужчины – грязные, жестокие существа. Но они правят миром, и так будет всегда. И чтобы подобраться
