В течение двух лет Кэтрин Маркс была компаньонкой сестёр Хатауэй – достойная должность, с одним недостатком. Старший брат ее подопечных, Лео Хатауэй, абсолютно невыносим. Кэт не догадывается, что их постоянные ссоры таят за собой взаимную симпатию.
Авторы: Клейпас Лиза
ему уйти.
– Не сомневаюсь, что Лео согласится со всем, что бы ты не попросила, – сказала Поппи. – Но зачем? После всего того, что этот ужасный человек тебе сделал…
– Уильям жертва, так же как и я, – серьёзно пояснила Кэтрин. – Он только пытался выжить. Жизнь была к нему ужасно несправедлива.
– И к тебе, дорогая. Но ты же с ней справилась лучше, в отличие от него.
– Но у меня был Гарри. И ты, и твоя семья.
– И Лео, – с улыбкой в голосе добавила Поппи. – Я бы сказала, ты, бесспорно, его получила. Для человека, который намеревался шагать по жизни, лишь созерцая её, он определённо снова окунулся с головой в её бурное течение. Благодаря тебе.
– Ты не возражала бы, если бы я вышла за него замуж, Поппи? – чуть стесняясь, спросила Кэт.
Поппи крепко обняла её сзади, и на короткое мгновение прислонила свою голову к головке Кэтрин.
– Уверена, что скажу от лица всех Хатуэйев: мы вечно будем тебе благодарны, если ты выйдешь за Лео замуж. Не могу представить никого, кто осмелится взвалить на себя такую ношу, как он.
После лёгкого ужина, состоявшего из тоста и супа, Кэтрин отправилась в постель и какое–то время дремала, то и дело просыпаясь от приступов ужаса. Каждый раз её успокаивал вид Поппи, читающей в кресле у кровати. Каштановые волосы Поппи отливали красным в свете лампы.
– Тебе нужно вернуться в апартаменты, – наконец, пробормотала Кэтрин, не желая казаться ребёнком, боящимся темноты.
– Я останусь еще на немножечко, – последовал тихий ответ.
В следующий раз, когда проснулась Кэтрин, в кресле сидел Лео. Её сонный взгляд скользнул по нему, охватив черты красивого лица, глядящие серьёзно голубые глаза. Рубашка у него была наполовину расстёгнута, открывая поросль волос на груди. Вдруг в отчаянном желании прижаться и спрятаться на этой твёрдой и сильной груди она, ни слова ни говоря, потянулась к нему.
Лео тут же подошёл к ней. Обхватив её руками, он лёг рядом с ней на подушки. Кэтрин наслаждалась его близостью, вдыхая его запах.
– Только я, – прошептала она, – могу чувствовать себя в безопасности в руках самого грешного мужчины в Лондоне.
Он насмешливо фыркнул.
– Ты любишь их грешных, Маркс. Обычный мужчина служил бы домашней игрушкой женщине, подобной тебе.
Она прижалась теснее, вытянув под простынями ноги.
– Я так измотана, – пожаловалась она, – но не могу спать.
– Обещаю, утром тебе станет лучше.
Его рука устроилась на бедре Кэт поверх покрывал:
– Закрой глаза, милая, дай мне тебя убаюкать.
Она попыталась послушаться. Но минуты текли, а она мучилась от возрастающего беспокойства и нервного возбуждения, чувства сухости, пронизывающего до костей. Кожу раздражали любого рода прикосновения, даже слабое трение простыней вызывало ощущение, словно с неё сдирали кожу.
Лео оставил кровать и вернулся со стаканом воды, который она с жадностью выпила. Её рот приятно пощипывало от прохладной влаги.
Отставив пустой стакан, Лео погасил лампу и вернулся к ней. Она вздрогнула от ощущения тяжести его тела, давящего на матрас, все её чувства сосредоточились в одном непреодолимом желании. В темноте нежный и мягкий рот Лео нашёл её губы, и она не смогла предотвратить собственный чересчур сильный ответный порыв. Его рука легла на её грудь и нашла вершину, уже затвердевшую под покровом муслина.
– Иногда во время курения опиума такое случается, – тихо промолвил Лео. – С привычкой это уменьшается. Но когда впервые пробуешь, то может вот так подействовать. По мере того, как влияние опиума на твоё тело ослабевает, нервы начинают визжать, требуя ещё, и в результате … неудовлетворённость.
Пока он говорил, ладонь его обхватила её грудь, а большой палец нежно выписывал круги вокруг напряжённого бутона. Кэт повсюду пронзали острые ощущения, потоки жара устремлялись во впадину внизу живота, расходились по рукам и ногам. Она задыхалась и изгибалась, слишком доведённая до отчаяния, чтобы стесняться своих невнятных вскриков, когда его рука скользнула под покрывала.
– Тише, любовь моя, – шептал Лео, лаская упругую поверхность живота. – Позволь мне помочь тебе.
Его пальцы ласкали её разбухшую плоть, поглаживая и проникая глубже, легко скользя во влажной сердцевине. Она подавалась вверх жаждущим, требовательным телом, каждым движением понуждая его ласкать глубже, сильнее.
Лео наклонил голову и поцеловал её в шею. Кончик большого пальца устроился как раз поверх маленького местечка, которое горело белым пламенем, и нежно надавливал, пока вторгавшиеся внутрь пальцы растягивали её. Это ввергло её в водоворот почти болезненного освобождения, вырвав из неё помимо воли стон, и Кэт так крепко вцепилась в рубашку Лео, что прочная льняная
