В течение двух лет Кэтрин Маркс была компаньонкой сестёр Хатауэй – достойная должность, с одним недостатком. Старший брат ее подопечных, Лео Хатауэй, абсолютно невыносим. Кэт не догадывается, что их постоянные ссоры таят за собой взаимную симпатию.
Авторы: Клейпас Лиза
сможете удержать в узде своё желание ко мне.
– Я желаю лишь искалечить и расчленить вас, – ответила она.
Лео улыбнулся и пошёл к двери. Остановившись на пороге, он бросил взгляд через плечо.
– Ваши очки снова запотели, – любезно сообщил он, и выскочил из комнаты прежде, чем она успела найти, чем бы в него швырнуть.
– Лео, – заявила Амелия, когда на следующее утро Лео вошел в комнату для завтраков, – тебе нужно жениться.
В ответ Лео послал ей предостерегающую улыбку. Его сестре следовало бы знать его лучше – он не предрасположен к серьёзным беседам в такую рань. Он предпочитал не спеша встречать новый день, в то время как Амелия всегда сразу брала быка за рога. К тому же, он плохо спал прошлую ночь, мучимый эротическими видениями с участием Кэтрин Маркс.
– Ты же знаешь, я никогда не женюсь, – возразил он.
Из угла донёсся голос Маркс. Она сидела в небольшом кресле, солнечный луч, отражаясь от её светлых волос, заставлял сверкающие золотистые пылинки танцевать вокруг неё.
– Тем лучше, так как ни одна здравомыслящая женщина не пожелает иметь с вами дело.
Лео, не колеблясь, принял вызов:
– Здравомыслящая женщина… – вслух принялся размышлять он. – Не думаю, что когда–либо мне доводилось встречать такую.
– Даже если б и встретили, то как вы смогли бы её узнать? – парировала она. – Вас вряд ли заинтересовал бы её характер. Вы были бы слишком заняты, изучая её… её…
– Её что? – поторопил он Кэтрин с ответом.
– Размер её платья, – наконец выпалила она, и он рассмеялся над этой чопорной фразой.
– Для вас совершенно невозможно называть части тела своими именами, да, Маркс? Грудь, ноги, бёдра – почему о человеческой анатомии нельзя говорить прямо, без околичностей?
Её глаза сузились:
– Потому что это ведет к непристойным мыслям.
Лео ухмыльнулся:
– Мои мысли всегда такие.
– А мои – нет, – парировала она. – И я не желаю, чтобы они принимали подобное направление.
Он вздернул бровь:
– У вас не бывает непристойных мыслей?
– Почти никогда.
– Но когда они появляются, о чем они?
Она бросила на него возмущённый взгляд.
– Я когда–нибудь фигурировал в этих мыслях? – настаивал Лео, вызывая краску на её лице.
– Я же сказала, у меня не бывает таких мыслей, – запротестовала она.
– Нет, вы сказали: почти никогда. Что означает, что одна или две где–то там– таки прячутся.
Амелия поспешила вмешаться:
– Лео, прекрати её мучить.
Но едва ли Лео её услышал, его внимание было целиком сосредоточено на Кэтрин:
– Я не стану думать о вас плохо, если так оно и есть, – сказал он. – На самом деле, я буду даже больше ценить вас за это.
– Не сомневаюсь, что будете, – выпалила Кэтрин, – Вы, вероятно, предпочитаете женщин вообще без каких–либо добродетелей.
– Добродетели для женщины – то же самое, что перец для супа. Небольшое количество улучшает вкус, но стоит только переперчить, и блюдо уже никому не доставит удовольствие.
Кэтрин плотно сжала губы и многозначительно посмотрела куда–то ему за спину, обрывая перепалку.
В наступившей тишине Лео заметил, что вся семья ошеломлённо смотрит на него.
– Я что–то натворил? – потребовал он ответа. – Что происходит? И что, чёрт возьми, вы все там читаете?
Амелия, Кэм и Меррипен разложили на столе какие–то бумаги, а Уин и Беатрис внимательно просматривали статьи в массивном томе по юриспруденции.
– Только что доставили письмо от нашего лондонского поверенного, мистера Гэдвика, – ответил Меррипен. – Похоже, некоторые юридические моменты не были до конца прояснены, когда ты вступал в наследство.
– В этом нет ничего удивительного, – протянул Лео и направился к буфету, на котором стоял завтрак. – Имение и титул были брошены в мою сторону, как оберточная бумага. Вкупе с проклятием Рэмси.
– Проклятия Рэмси не существует, – запротестовала Амелия.
– О? – мрачно усмехнулся Лео. – Тогда почему последние шесть лордов Рэмси столь скоропалительно покинули этот мир в порядке наследования?
– Чистое совпадение, – уверила она. – Очевидно, та ветвь семейства отличалась невезучестью и была обречена на вырождение. Это известная проблема среди аристократов.
– Ну, хорошо, у нас, конечно, этой проблемы нет, – Лео переключил свое внимание на Меррипена. – Объясни, что там у нас за юридические неувязки. И по возможности кратко. Не люблю думать в такую рань, это меня травмирует.
Меррипен, сидевший за столом, выглядел несчастным.
– Этот дом, – начал он, – и участок земли, на котором он расположен – около четырнадцати акров – не были изначально частью имения Рэмси. Они были присоединены позже. Говоря юридическим языком, это копигольд,
