Обвенчанные утром

Я всего лишь дразнил вас. Я не буду больше рисовать вас в таком виде, – Лео не отпускал её, осторожно склоняя её лицо к своему здоровому плечу. – Вы сердитесь?
Она покачала головой.
– Боитесь?
– Нет, – она судорожно вздохнула. – Только удивилась, что вы меня видите… такой.
– Почему?
– Потому что это на меня не похоже.
Он понял, что она имела в виду.
– Никто никогда не видит себя с совершенной точностью.
– Я уверена, что никогда не разгуливаю абсолютно голой!
– И это, – сказал Лео, – просто позор! – Прерывисто вздохнув, он продолжил: – Вы должны знать, что я всегда хотел вас, Кэт. У меня были такие грешные фантазии! Мы отправимся прямиком в ад, если я расскажу вам о них. И то, как я вас хочу, не имеет ничего общего с цветом волос или ужасными нарядами, которые вы носите, – он нежно погладил её по голове. – Кэтрин Маркс, или кем бы вы не были… Меня гложет самое земное желание быть с вами в постели в течение… о, недель, по крайней мере… совершая все смертные грехи, известные человечеству. Я бы хотел не только рисовать вас обнажённой. Я хочу рисовать прямо на вашем теле пером и чернилами… цветы вокруг грудей, млечный путь, спускающийся по бёдрам, – его губы легко коснулись краешка её уха. – Я хочу составить карту вашего тела, найти ваши север, юг, восток и запад. Я бы…
– Не надо, – сказала Кэтрин, едва дыша.
Горестный смех вырвался у него:
– Я же говорил. Прямиком в ад.
– Это я виновата, – она уткнулась горящим лицом ему в плечо. – Я не должна была приходить к вам прошлой ночью. Я не знаю, почему я это сделала.
– Я думаю, знаете, – его губы коснулись её макушки. – Не приходите больше ко мне ночью, Маркс. Потому что если это снова случится, я буду не в состоянии остановиться.
Он выпустил её из рук, вставая. Взяв за руку, он потянул её вверх за собой. Пачка бумаг вернулась на место, и Лео взял рисунок Кэтрин. Листок аккуратно порвали, сложили и снова порвали. Вложив обрывки бумаги ей в руку, он сжал её в кулак:
– Другие я тоже уничтожу.
Он вышел, а Кэтрин стояла, не шелохнувшись. Только пальцы сильнее сжали кусочки рисунка, превращая его во влажный комок.

Весь следующий месяц Лео намеренно находил себе разные дела, чтобы не встречаться с Кэтрин. Пара новых арендаторских ферм требовала проводки системы орошения. Лео был специалистом именно в этом, в то время как Кэм работал с лошадьми, а Меррипен следил за рубкой леса. Лео намеревался создать заливные луга, орошаемые мелкими ручьями и малыми распределительными каналами, питающимися от близлежащих рек. В том месте, где воды в канале будет мало, и она не сможет естественным путём поступать на поля, понадобится водяное колесо. Это колесо, снабжённое черпаками, будет поднимать необходимое количество воды и пускать её по искусственному каналу.
Без рубашки, весь в поту под нежарким солнцем Гемпшира, Лео вместе с арендаторами копал дренажные рвы и канавы, убирал камни и таскал землю. К концу дня все мышцы Лео ныли, и он так уставал, что едва не засыпал над ужином. Его тело стало мускулистым, и он так похудел, что пришлось одолжить брюки у Кэма, пока местный портной не перешьёт его собственную одежду.
– По крайней мере, работа удерживает тебя от твоих пороков, – однажды перед ужином подшутила над ним Уин, ласково потрепав по волосам.
– Как это ни странно, но мне нравятся мои пороки, – сказал ей Лео. – Именно поэтому я ими и обзавёлся.
– Чем тебе нужно обзавестись, – нежно сказала Уин, – так это женой. И я это говорю не из корыстных побуждений, Лео.
Он улыбнулся самой нежной из своих сестёр, так много боровшейся во имя любви:
– В тебе нет ни капельки корысти, Уин. Но, несмотря на то, что твои советы обычно благоразумны, этому я не последую.
– А должен был бы. Тебе нужна собственная семья.
– Мне более чем хватает той, что уже есть. И я много что предпочёл бы женитьбе.
– Например?
– О, отрезал бы себе язык и присоединился к монахам– цистерцианцам, вывалялся нагишом в патоке и вздремнул на муравейнике… Продолжать?
– В этом нет необходимости, – сказала Уин, улыбаясь. – Однако, когда–нибудь ты женишься, Лео. И Кэм, и Меррипен говорят, что у тебя очень отчётливая линия брака на руке.
Лео в недоумении взглянул на ладонь.
– Это след от того, как я держу перо.
– Это – линия брака. И она такая длинная, что почти выходит за ладонь на внешнюю сторону руки. Что означает: ты обречён жениться на своей любви.
Уин приподняла брови, как бы спрашивая: «Ну что ты об этом думаешь?»
– Цыгане сами не верят в гадания по руке, – сообщил ей Лео. – Это чушь. Они занимаются этим только лишь ради того, чтоб выманить