В течение двух лет Кэтрин Маркс была компаньонкой сестёр Хатауэй – достойная должность, с одним недостатком. Старший брат ее подопечных, Лео Хатауэй, абсолютно невыносим. Кэт не догадывается, что их постоянные ссоры таят за собой взаимную симпатию.
Авторы: Клейпас Лиза
загадку, его лицо расплылось в ухмылке.
Кэтрин бросила на него сердитый взгляд:
– Это вопрос с подвохом. Задайте другой.
– Мы об этом не договаривались.
– Другой вопрос, – настаивала девушка.
У него вырвался хриплый смешок:
– Боже, а вы упрямая. Хорошо.
Он потянулся к ней и опустил голову, она вся сжалась:
– Что вы делаете?
– Один поцелуй – один вопрос, – напомнил он ей.
У Кэтрин был вид мученицы. Но она подалась вперёд, запрокидывая назад голову, когда он притянул её к себе. На этот раз он не был таким нерешительным. Его поцелуй был настойчивым и нетерпеливым, язык утонул в сладкой, тёплой глубине её рта. Руки Кэтрин обвили его шею, а пальцы нежно ласкали его волосы.
У Лео закружилась голова от желания и удовольствия. Но она стояла недостаточно близко к нему, те части её тела, в которых он нуждался, он не мог достать. У него дрожали руки от желания ощутить мягкую светлую кожу под плотной тканью корсажа. В стремлении ещё ближе почувствовать её тело он сильнее обнял девушку, крепче поцеловав. Безотчётно она пыталась помочь ему, с тихим стоном удовольствия приняв его язык. Казалось, волосы приподнялись у него на затылке, когда холодок наслаждения поднялся вверх по его позвоночнику.
Он оторвался от неё, с трудом переводя дыхание.
– Задайте вопрос, – напомнила она ему.
Лео своё имя–то с трудом помнил. Всё, о чём он хотел думать, это о том, как она прижималась к его телу. Но каким–то образом ему удалось собраться с мыслями:
– В некоторых месяцах тридцать один день, в некоторых – тридцать. У скольких месяцев есть двадцать восемь дней?
Кэтрин была сбита с толку, на что указывала глубокая складка, появившаяся между её тонких бровей.
– У одного.
– У всех, – спокойно ответил он. Он попытался изобразить сочувствующий вид, когда увидел, что она не на шутку разозлилась.
– Спросите ещё, – яростно потребовала Кэтрин, полная решимости.
Лео засмеялся и покачал головой:
– Больше ничего в голову не приходит. Мой мозг иссушён. Признайте, Маркс, вы проиграли…
Схватившись за лацканы его сюртука, она притянула Лео к себе. Его губы прижались к её, прежде чем он понял, что происходит. Всё веселье испарилось. Держа Кэтрин в объятьях, он пошатнулся и опёрся одной рукой о стеклянную оранжерею. С дикой, всепоглощающей страстью он захватил её губы, получая невероятное удовольствие от ощущения того, как изгибается её тело. Лео умирал от желания, его плоть отяжелела и ныла от необходимости овладеть ею. Он целовал её, забыв о сдержанности, посасывая, почти до боли кусая, лаская каждый уголок её рта, и это было так восхитительно, что почти невозможно было вынести.
Прежде, чем полностью потерять самообладание, Лео оторвал свои губы от её и крепко прижал Кэтрин к груди.
«Ещё вопрос» , – пронеслось в голове. Он заставил то, что осталось от разума, придумать хоть что–нибудь.
Голос охрип, как если бы он наглотался дыму.
– Сколько животных каждого вида Моисей взял с собой в ковчег?
Сюртук приглушил её ответ:
– Два.
– Ни одного, – с трудом произнёс Лео. – Это был Ной, а не Моисей.
Но он больше не находил игру забавной, а Кэтрин, казалось, больше не волновало, выиграет она или нет. Они стояли, плотно прижавшись друг к другу. Их тела отбрасывали одну тень, протянувшуюся вдоль садовой дорожки.
– Назовем это ничьей, – невнятно проговорил Лео.
Кэтрин покачала головой.
– Нет, вы были правы, – едва слышно произнесла она. – Я абсолютно не в состоянии думать.
Какое–то время они так и стояли, ошеломлённые, и она, прижавшись к груди Лео, слышала неистовый ритм его сердца. Их обоих занимал один и тот же вопрос, который нельзя задать. И ответ, который нельзя получить.
Издав неровный вздох, Лео отодвинул её от себя. Он поморщился, почувствовав, как ткань трется о его поднявшуюся плоть. Слава богу, сюртук был достаточно длинным, чтобы скрыть эту проблему. Вытащив очки из кармана, он надел их на нос девушки. Затем протянул руку в знак перемирия, и Кэтрин пожала её.
– Что означает «ядрёная бабушка»? – смущённо спросила она, когда он вёл её к дому.
– Если я вам скажу, – ответил он, – у вас возникнут неприличные мысли, а я знаю, что вы этого не любите.
Оставшуюся часть дня Лео провёл у ручья с западной стороны поместья, определяя наилучшее место для водяного колеса и размечая площадку. Колесо должно было быть приблизительно шестнадцати футов в диаметре с рядом вёдер, которые будут опрокидывать воду в лоток, откуда она потечёт дальше по деревянным желобам. Лео рассчитал, что этой системы будет достаточно для орошения приблизительно ста пятидесяти
