В течение двух лет Кэтрин Маркс была компаньонкой сестёр Хатауэй – достойная должность, с одним недостатком. Старший брат ее подопечных, Лео Хатауэй, абсолютно невыносим. Кэт не догадывается, что их постоянные ссоры таят за собой взаимную симпатию.
Авторы: Клейпас Лиза
акров или десяти ферм внушительных размеров.
После того, как вместе с арендаторами и рабочими была произведена разметка участка, вбиты в землю деревянные колышки, перейдя через холодный, грязный ручей, Лео поехал назад в Рэмси–Хаус. Вечерело, солнце отливало густым жёлтым цветом, в лугах стояла тишина, не было заметно ни малейшего дуновения ветерка. Лео устал, вспотел, и был ужасно раздражён непрекращающейся борьбой со слепнями. Он скорчил гримасу, подумав, что все поэты– романтики, которые так восхищаются сельской идиллией, наверняка никогда не принимали участие в ирригационных работах.
На его сапогах было столько грязи, что, войдя в прихожую перед кухней, он оставил их у двери и прошёл в дом в одних носках. Повар и горничная были заняты нарезкой яблок и раскатыванием теста, а Уин и Беатрис в это время сидели за столом, начищая серебряную посуду.
– Здравствуй, Лео, – радостно сказала Беатрис.
– Бог мой, ну и вид у тебя, – воскликнула Уин.
Лео улыбнулся обеим, а затем сморщил нос, учуяв резкий запах в воздухе:
– Не думал, что мой запашок можно сейчас чем–нибудь перебить. Что это? Полироль для металла?
– Нет, вообще–то это… – Уин выглядела настороженной. – Это что–то вроде краски.
– Для ткани?
– Для волос, – сказала Беатрис. – Видишь ли, мисс Маркс хочет перекрасить свои волосы перед балом, но она побоялась использовать краску из аптеки, после того что случилось в прошлый раз. Поэтому кухарка предложила рецепт своей матери. Кипятишь скорлупу грецких орехов и кору корицы вместе с уксусом и…
– Зачем мисс Маркс красит волосы? – спросил Лео, стараясь сохранить обыденный тон, в то время как внутри всё взбунтовалось против этой идеи. Эти великолепные волосы с отблеском золота и янтаря покроют тусклой, тёмной краской?
Уин осторожно ответила:
– Думаю, она хочет быть менее… заметной… на балу, где так много гостей. Я не требовала от неё объяснений, потому что считаю, она имеет право хранить свои тайны. Лео, пожалуйста, не мучай её расспросами.
– Никто не находит странным, что наша прислуга настаивает на маскировке? – спросил Лео. – Эта семья настолько убийственно эксцентрична, что принимает любое проявление странности, даже не задавая вопросов?
– Не так уж это и странно, – заметила Беатрис. – Многие животные изменяют свой цвет. Каракатица, например, или некоторые виды лягушек, и конечно хамелеоны…
– Прошу прощения, – процедил Лео сквозь стиснутые зубы и решительно зашагал к выходу из кухни. Беатрис и Уин посмотрели ему вслед.
– Я хотела рассказать кое–что интересное о хамелеонах, – сказала Беатрис.
– Беа, дорогая, – медленно проговорила Уин, – наверное, тебе лучше пойти в конюшню и найти Кэма.
Кэтрин сидела за туалетным столиком, рассматривая своё отражение в зеркале. Перед ней аккуратно лежало несколько предметов: сложенные полотенца, расчёска, кувшин, таз и чашка с тягучей, тёмной грязевой массой, походившей на сапожную ваксу. Она покрасила одну прядь волос этой смесью и теперь ждала, когда та подействует, чтобы посмотреть, какой получится цвет. После прошлой катастрофы с красителем, когда её волосы позеленели, она не собиралась полагаться на волю случая.
До бала Хатауэев оставалось всего два дня, и у Кэтрин не было иного выхода, кроме как сделать свою внешность возможно более тусклой. Приедут гости из близлежащих графств, а также семейства из Лондона. И как всегда, она боялась, что её узнают. Однако, пока она меняла внешность на менее приметную и держалась в тени, никто и никогда её не замечал. Дуэньи чаще всего были старыми девами или бедными вдовами, нежеланными женщинами, и им полагалось присматривать за молодыми девушками, у которых впереди ещё были лучшие годы. Кэтрин была ненамного старше этих девушек, но у неё было такое ощущение, будто их разделяют десятилетия.
Она знала, что однажды прошлое нагонит её. И когда это произойдёт, её дни с Хатауэями будут сочтены. А ведь эти дни стали единственно счастливыми в её жизни. Ей будет очень горько потерять этих людей.
Всех их.
Внезапно распахнулась дверь, разрушая спокойствие и прерывая размышления Кэтрин. Она обернулась и увидела Лео. Вид у него был невероятно неряшливый – потный, помятый и грязный, он стоял перед ней без обуви, в одних носках.
Она вскочила со стула, поздно спохватившись, что была в одной помятой ночной рубашке.
Лео суровым взглядом смерил её всю с ног до головы, не пропуская ничего. Возмущённая, Кэтрин покраснела до самых ушей.
– Что вы делаете? – закричала она. – Вы с ума сошли? Немедленно покиньте мою комнату!
Лео закрыл дверь и в два шага оказался рядом
