В течение двух лет Кэтрин Маркс была компаньонкой сестёр Хатауэй – достойная должность, с одним недостатком. Старший брат ее подопечных, Лео Хатауэй, абсолютно невыносим. Кэт не догадывается, что их постоянные ссоры таят за собой взаимную симпатию.
Авторы: Клейпас Лиза
потому, что ты решил закрыться в спальне с мисс Маркс. Ты не можешь воспользоваться преимуществом своего положения и соблазнить женщину, которая на тебя работает. Ты же знаешь это.
– Прежде чем читать мне мораль, – заметил Лео, – давай–ка не будем забывать о том, что ты соблазнил Амелию до того, как женился на ней. Или соблазнение невинных девиц допустимо тогда, когда они не работают на тебя?
Ореховые глаза Кэма гневно вспыхнули:
– Я знал, что женюсь на ней, когда сделал это. Ты можешь утверждать то же самое?
– Я не спал с Маркс. Пока, – Лео нахмурился. – Но если так будет продолжаться, я уложу её в постель к концу недели. Похоже, я не в силах остановиться, – он воздел очи к небу. – Господи, прошу, покарай меня!
Когда стало ясно, что от Всевышнего ответа не последует, он сделал глоток бренди. И оно приятно обожгло горло.
– Ты считаешь, что взяв её, допустишь ошибку? – спросил Кэм.
– Да, я так считаю, – Лео сделал ещё один глоток спиртного.
– Иногда нужно совершить одну ошибку, чтобы избежать худшей, – Кэм слегка улыбнулся, увидев мрачное выражение лица Лео. – Неужели ты полагаешь, что сможешь избегать этого всю жизнь, phral ?
– Таков был план. И до недавнего времени я справлялся довольно неплохо.
– Ты мужчина в расцвете сил. Это естественно – желать свою женщину. Вдобавок у тебя есть титул, который необходимо передать. И насколько я разбираюсь в пэрстве, твоя прямая обязанность – произвести на свет как можно больше себе подобных.
– Боже мой, опять двадцать пять? – Нахмурившись, Лео допил свой бренди и отставил бокал. – Последнее, что я хотел бы делать, так это наплодить детей.
Кэм удивлённо приподнял бровь:
– Что плохого в детях?
– Они непослушные. Мешают. Плачут, если что–то идёт не так, как им хочется. Если я захочу такую компанию, то для этого у меня есть друзья.
Усевшись на стул, Кэм вытянул длинные ноги и посмотрел на Лео с обманчивой беззаботностью.
– Тебе придётся решить, как поступить с Маркс. Так продолжаться не может. Даже для Хатауэев, это … – он помедлил, подбирая нужное слово.
– Неподобающе, – закончил за него Лео.
Рэмси прошёлся по комнате туда и обратно. Остановившись возле холодного, тёмного камина, он положил руки на каминную полку и опустил голову.
– Роан, – осторожно начал он, – ты видел, каким я был после смерти Лоры.
– Да, – Кэм помолчал. – Как сказали бы цыгане: ты был человеком, который слишком сильно горевал. Ты удерживал душу возлюбленной между небом и землёй.
– Или так, или я бы сошёл с ума.
– Любовь – одна из форм безумия, не так ли? – прозаически спросил Кэм.
Лео грустно усмехнулся:
– Для меня, бесспорно.
Оба погрузились в молчание. А затем Кэм тихо спросил:
– Лора, всё ещё с тобой, phral?
– Нет, – Лео уставился в пустой камин. – Я примирился с тем, что она ушла. Я больше не грежу о ней. Но я помню, каково это пытаться жить, когда внутри тебя всё умерло. Теперь это было бы ещё хуже. Я не смогу пройти через это снова.
– Кажется, ты думаешь, что у тебя есть выбор, – сказал Кэм. – Но ты ошибаешься. Любовь выбирает тебя. Тень движется туда, куда укажет солнце.
– До чего же я люблю цыганские поговорки, – восхитился Лео. – А ты так много их знаешь.
Поднявшись со стула, Кэм подошёл к буфету и налил себе бренди.
– Надеюсь, ты не лелеешь мысль сделать её своей любовницей, – сухо произнёс он. – Ратледж просто четвертует тебя, и не посмотрит, что ты его шурин.
– Нет, исключено. Сделав ее своей любовницей, я наживу больше проблем, чем решу.
– Если ты не можешь оставить её, не можешь сделать своей любовницей и не можешь на ней жениться, единственный выход – отослать её отсюда.
– Это самое благоразумное решение, – мрачно согласился Лео. – Но оно мне совершенно не нравится.
– Упоминала ли сама мисс Маркс, чего хочет?
Лео покачал головой:
– Она боится посмотреть правде в глаза. Потому что, помоги ей Бог, она, вероятно, хочет меня .
В течение следующих двух дней семейство Хатауэй представляло собой растревоженный улей. Было приготовлено огромное количество еды и доставлено множество цветов, мебель на время убрана, двери сняты с петель, ковры скатаны, а полы натёрты воском и отполированы до блеска.
На бал собирались приехать как гости из Гемпшира и ближайших графств, так и представители знатных семейств из Лондона. К недовольству Лео приглашения на бал были охотно приняты множеством пэров, имеющих дочерей на выданье. И в его обязанности, как хозяина поместья, входило принимать гостей и станцевать с возможно бόльшим количеством женщин.
– Это худшее из всего, что ты когда–либо для меня делала, – сказал
