В течение двух лет Кэтрин Маркс была компаньонкой сестёр Хатауэй – достойная должность, с одним недостатком. Старший брат ее подопечных, Лео Хатауэй, абсолютно невыносим. Кэт не догадывается, что их постоянные ссоры таят за собой взаимную симпатию.
Авторы: Клейпас Лиза
Придорожный трактир с виду казался вполне приличным заведением, но, конечно, его едва ли можно было счесть роскошным. Завсегдатаями этого места были конюхи и фермеры. Кэтрин бросила горестный взгляд на деревянную стену внутреннего двора трактира, обклеенную разнообразными объявлениями, и повернулась, чтобы понаблюдать за работой пары конюхов, менявших лошадей.
Она почти уже поставила саквояж на землю, как услышала внутри него какое–то шуршание. Этот звук исходил не от вещей… нет, это больше походило… на шуршание какого–то живого существа.
Сердце Кэтрин забилось быстро и беспорядочно, словно маленькие картофелины, подпрыгивающие в кипящей воде.
– О, нет, – прошептала Кэтрин.
В отчаянной попытке скрыть происходящее от посторонних взглядов Кэтрин повернулась к стене и всего лишь на пару дюймов приоткрыла саквояж.
Лоснящаяся маленькая головка тут же высунулась наружу. Взгляду ошеломлённой Кэтрин предстали знакомые блестящие глаза и подрагивающие усики.
– Доджер , – прошептала она.
Зверёк радостно заверещал, уголки его рта изогнулись в неизменной улыбке.
– Ах ты, озорник этакий!
Должно быть, он проскользнул в саквояж в то время, когда она упаковывала вещи.
– И что мне теперь с тобой делать? – с отчаянием произнесла Кэтрин.
Засунув его голову обратно, она успокаивающе погладила хорька. Похоже, у неё не было иного выбора, кроме как взять это проклятое создание с собой в Лондон и вверить заботам Поппи до тех пор, пока не появится возможность вернуть зверька Беатрис.
Как только один из конюхов крикнул: «Всё готово!», – Кэтрин вернулась в карету и поставила саквояж в ноги. Ещё раз приоткрыв его, она украдкой взглянула на Доджера, свернувшегося калачиком на её ночной рубашке.
– Сиди тихо, – строго сказала Кэтрин, – и не создавай неприятностей.
– Прошу прощения? – раздался голос забравшейся в экипаж матроны. Казалось, что плюмаж на её шляпке негодующе колышется.
– Ох, мадам, это я не к вам обращалась, – поспешно произнесла Кэтрин, – я выговаривала… сама себе.
– В самом деле? – плюхнувшись на сиденье напротив, женщина прищурилась.
Кэтрин замерла в ожидании предательского шуршания или иного шума из саквояжа. Однако Доджер никак не выдал своё присутствие.
Дама закрыла глаза и опустила подбородок на свою высоко поднятую и сильно выпирающую грудь. Не прошло и двух минут, как она вновь задремала.
Возможно, в конце концов всё это и не окажется таким сложным, решила Кэтрин. Если женщина будет спать, а джентльмены продолжат читать газеты, то, наверное, ей удастся провезти Доджера в Лондон незамеченным.
Но лишь только Кэтрин приободрилась, теша себя такой надеждой, как ситуация полностью изменилась.
Внезапно высунув голову наружу, Доджер с интересом обозрел новое окружение и выскользнул из саквояжа. Губы Кэтрин приоткрылись в безмолвном крике, а руки замерли в воздухе. А хорёк уже карабкался по обитому тканью сиденью к манящей шляпке матроны. Мгновение или два, – и его острые зубки отгрызли гроздь искусственных вишен со шляпки. С ликующим видом он спустился на сидение и прыгнул на колени Кэтрин со своей добычей, а затем исполнил радостный охотничий танец хорька с целой серией прыжков и кувырканий.
– Нет , – прошептала Кэтрин, выхватив у него вишни и пытаясь запихнуть хорька обратно в саквояж.
Доджер запротестовал, повизгивая и вереща.
Женщина зашипела и раздражённо заморгала, разбуженная шумом.
– Что… что…
Кэт замерла. Пульс грохотал у неё в ушах.
Метнувшись, Доджер обвился вокруг шеи Кэтрин и безвольно повис, изображая мёртвого.
«Словно шарф», – подумала Кэтрин, пытаясь подавить взрыв безумного смеха.
Негодующий взгляд матроны устремился на гроздь вишен на коленях Кэтрин.
– Боже мой… боже мой, это ведь вишни с моей шляпки! Вы пытались украсть их, пока я дремала?!
Желание смеяться мгновенно пропало:
– Нет, конечно же, нет. Это была случайность. Мне так…
– Вы испортили шляпку, а это была моя лучшая шляпка! Она стоила два фунта и шесть пенсов! Верните это мне…
Женщина задохнулась от возмущения, а её рот округлился в виде буквы «О» при виде Доджера, который прыгнул на колени Кэтрин, схватил вишни и исчез вместе с ними в саквояже.
Пронзительно завизжав, матрона выскочила из кареты, громко шурша юбками.
Пять минут спустя Кэтрин со своим саквояжем была бесцеремонно выдворена из экипажа. Она стояла с краю каретного двора, слегка ошеломлённая обилием резких запахов – лошадей, навоза, мочи, тошнотворно перемешивающихся с запахами варёного мяса и горячего хлеба, доносившимися из трактира.
Кучер взгромоздился
