В течение двух лет Кэтрин Маркс была компаньонкой сестёр Хатауэй – достойная должность, с одним недостатком. Старший брат ее подопечных, Лео Хатауэй, абсолютно невыносим. Кэт не догадывается, что их постоянные ссоры таят за собой взаимную симпатию.
Авторы: Клейпас Лиза
там, среди множества старинных фолиантов. Несомненно, воздух там пах пергаментом, кожей и книжной пылью – своеобразными литературными духами, заполнявшими тихие комнаты. Как–то Кэтрин сказала Алтее, что когда–нибудь хотела бы там работать, и это её заявление вызвало у тёти странную улыбку и обещание, что, несомненно, так оно и будет.
Однако, несмотря на вывеску, ясно говорящую, что данное место является библиотекой для утончённых джентльменов, Кэтрин постепенно начала понимать, что что–то тут не так. Никто и никогда не выходил оттуда с книгами.
Всякий раз, когда Кэтрин указывала на эту странность, тётя и бабушка уводили разговор в сторону, точно так же, как и тогда, когда она спрашивала, вернётся ли когда–нибудь её отец.
В пятнадцатый день рождения Кэтрин подарили два новых платья. Синее и белое, оба с длинными юбками, достигавшими пола, и талией, располагавшейся на месте её собственной, в отличие от по–детски завышенной. В этот день тетя Алтея заявила, что теперь Кэтрин должна делать высокую прическу и вести себя как взрослая женщина. Больше она не ребёнок. Кэтрин восприняла эти слова одновременно и с гордостью, и с беспокойством, задумавшись, а что же ожидает её теперь, когда она стала женщиной.
Алтея продолжила объяснения, её вытянутое худое лицо выглядело при этом ещё более жёстким, чем обычно, а её пристальный взгляд Кэтрин просто не могла выдержать. Учреждение по соседству – не зря Кэтрин в нем сомневалась – оказалось вовсе не библиотекой. Это был дом терпимости, где Алтея работала, начиная с двенадцати лет. Занятие достаточно легкое, утверждала она, надо только… позволить мужчине делать всё, что он хочет, а самой отвлечься на что–нибудь другое… после чего Кэтрин может с лёгким сердцем получить от клиента оплату. Независимо от того, каковы желания мужчины и как он использует её тело, дискомфорт от этого невелик, если не сопротивляться.
– Я не желаю этим заниматься, – заявила Кэтрин с посеревшим лицом, как только поняла, зачем тётя дала ей последний совет.
Алтея подняла выщипанные дугой брови.
– А для чего ещё ты пригодна, как считаешь?
– Всё что угодно, но только не это.
– Упрямая девчонка, ты хоть представляешь, сколько мы потратили на твоё содержание? У тебя есть идея, как возместить нам эти траты? Конечно, нет – ты думаешь, что мы были просто обязаны заботиться о тебе. Но пришло время вернуть свой долг. Тебя не просят делать ничего такого, что бы ни делала я сама. Ты, похоже, считаешь себя лучше меня?
– Нет, – произнесла Кэтрин, пристыженная её пронзительным взглядом, – но я не проститутка.
– Каждый из нас рождается для какой–то цели, моя дорогая. – Голос Алтеи был спокоен, даже добр. – Некоторые рождены, чтобы вращаться в высшем обществе, кто–то наделён артистическим талантом или умом. Ты, к сожалению, обладаешь лишь средними способностями во всех отношениях… средним интеллектом, посредственным остроумием и полным отсутствием каких–либо явно выраженных талантов. Однако ты унаследовала красоту и характер шлюхи. И потому нам ясно, каково твое предназначение в жизни, не так ли?
Кэтрин вздрогнула. Она попыталась казаться спокойной, но её голос дрожал:
– То, что я обладаю лишь посредственными способностями, ещё не означает, что у меня задатки проститутки.
– Ты себя обманываешь, дитя. Ты – результат слияния двух семей, женщины которых всегда отличались ветреностью. Твоя мать была абсолютно не способна на постоянные отношения. Мужчины находили её неотразимой, а она была не в состоянии отказать им. Что же касается нашей семьи… Твоя прабабушка был сводницей, обучившей своему ремеслу дочь. Затем наступила моя очередь, а теперь пришла и твоя. Тебе повезет гораздо больше, чем любой из девочек, что работают на нас. Ты не достанешься просто какому–то мужлану с улицы. Ты станешь звездой нашего маленького заведения. Только один мужчина в течение оговоренного срока. А потому ты сможешь продержаться в нашем деле гораздо дольше.
И как бы Кэтрин ни сопротивлялась, вскоре ее продали Гаю, лорду Латимеру. Он был ей противен, как и все остальные мужчины, с неприятным запахом изо рта, каким–то изъеденным лицом и руками, так и тянущимися всё время её потискать. Он попытался её поцеловать, затем протянул руки к её платью и начал яростно его срывать, словно егерь, ощипывающий мёртвую куропатку. Он несказанно удивился сопротивлению Кэтрин, нашёптывая ей на ухо все те вещи, что собирался с ней проделать, а она ненавидела его, ненавидела всех мужчин на свете.
– Я не причиню тебе боль… если ты перестанешь сопротивляться… – прошипел Латимер, хватая её руки и прижимая к своему паху. – Тебе понравится. Твоё интимное местечко знает, что надо делать, я покажу тебе…
