Обвенчанные утром

особой лупы, которую он назвал корнеальной линзой, а перед проверкой закапал ей раствор, чтобы расширить зрачки. Объявив, что не обнаружил никаких следов инфекции или повреждения, он попросил Кэтрин прочитать буквы и цифры из нескольких рядов в трёх таблицах, повешенных на стене. Ей пришлось прочитать их несколько раз, надевая линзы различной силы, пока она не достигла просто волшебной ясности восприятия.
Когда пришло время обсудить оправу, Лео удивил и Кэтрин, и доктора Шеффера, приняв активное участие в дискуссии.
– Очки, которые мисс Маркс носит в настоящий момент, – сказал Лео, – оставляют отпечаток на её переносице.
– Надо подогнать по форме опорную дужку – предложил доктор Шеффер.
– Без сомнения, – Лео извлёк из кармана листок бумаги и положил его на стол. – Однако у меня есть еще кое–какие соображения. Что, если дужка будет сконструирована таким образом, что сможет удерживать стекла на несколько большем расстоянии от глаз?
– Вы предлагаете что–то вроде зажима для пенсне, – задумчиво спросил Шеффер.
– Ну да, их будет гораздо удобнее носить, и они не упадут.
Шеффер пристально посмотрел на чертёж, выполненный Лео.
– Я вижу, вы изобразили заушники изогнутой формы. Это что–то новенькое.
– Для того, чтобы очки лучше держались.
– А что, это проблема?
– Несомненно, – ответил Лео, – перед вами очень активная женщина. Она разыскивает животных, проваливается сквозь кровельные перекрытия, таскает каменные глыбы. Вот что представляет собой её обычный день.
– Милорд, – упрекнула его Кэтрин.
Шеффер, улыбаясь, изучал её старые погнутые очки.
– Судя по состоянию вашей оправы, мисс Маркс, легко поверить, что лорд Рэмси говорит правду.
Его усы приподнялись.
– С вашего разрешения, я попрошу ювелира, с которым работаю, изготовить оправу по вашему чертежу.
– Сделайте серебряную оправу, – попросил Лео и, посмотрев на Кэтрин с чуть заметной улыбкой, добавил: – и попросите ювелира нанести на заушники легкую филигрань. Ничего кричащего… что–нибудь изящное.
Кэтрин отрицательно покачала головой.
– Такое украшение – ненужная роскошь.
– Тем не менее, я настаиваю, – обратился Лео к доктору, не отрывая своего взгляда от Кэтрин. – Твоё лицо заслуживает всего самого красивого. Разве я могу заключить настоящее произведение искусства в обычную раму?
Она послала ему укоризненный взгляд. Она не верила в его бессовестную лесть, а также абсолютно не собиралась растаять под действием его обаяния. Однако Лео лишь усмехнулся, ничуть не раскаявшись. В то время как Лео сидел рядом с ней и его бесстыжие голубые глаза не отрывались от неё ни на секунду, Кэтрин почувствовала, как её сердце болезненно сжалось и земля, казалось, поплыла под ногами. Так далеко падать… но, кажется, она не в силах заставить себя сделать шаг назад. Она могла лишь замереть на месте, пытаясь сохранить равновесие, разрываясь между желанием любить и страхом… без всякой надежды на спасение.

«Мистер Гарри Ратледж, владелец гостиницы в Лондоне, подтвердил, что женщина, известная под именем мисс Кэтрин Маркс, на самом деле приходится ему единоутробной сестрой, которой до последнего времени удавалось избегать внимания света, находясь в качестве компаньонки в доме виконта Рэмси в Гемпшире. Отвечая на вопрос, почему молодая девушка ранее не была представлена светскому обществу, мистер Ратледж объяснил, что это связано с обстоятельствами её рождения, так как Кэтрин появилась на свет в результате связи родной матери мистера Ратледжа с мужчиной, имя которого не называется. Мистер Ратледж всячески подчёркивает нравственную чистоту и утончённость своей сестры, а также настаивает на том, что испытывает гордость, находясь в родстве с этой молодой женщиной, «достойной глубочайшего уважения», по словам самого мистера Ратледжа.»
– Что за льстивые выражения, – небрежно проговорила Кэтрин, положив перед собой номер «Таймс». Она грустно посмотрела на Гарри,