Обвенчанные утром

всплывёт так или иначе. Можно пообещать быть верным и заботливым, но люди часто забывают о таких обещаниях.
Кэтрин впала в уныние. Она чувствовала себя так, будто вывалилась в грязи.
Поппи села рядом, беззаботно улыбаясь.
– Второй акт уже скоро начнётся, – проговорила она, – как вы думаете, крестьянину удастся отомстить барину?
– Без сомнения, – отозвалась Кэтрин, стараясь выглядеть так, словно ничего не произошло, но её голос звучал напряжённо.
Поппи перестала улыбаться и пристально посмотрела на Кэтрин.
– С вами всё в порядке, дорогая? Вы побледнели. Что–то случилось?
Прежде чем Кэтрин ответила, Лео пробился обратно в ложу в сопровождении официанта, который нёс поднос с шампанским. Негромкий звон колокольчика со стороны оркестровой ямы прозвучал сигналом окончания антракта. К облегчению Кэтрин, гости начали покидать их ложу, а толпа зрителей в коридоре разошлась по своим местам.
– А вот и мы, – произнёс Лео, протягивая бокалы с шампанским Поппи и Кэтрин. – Наверное, вам захочется побыстрее его выпить.
– Почему? – спросила Кэтрин, заставляя себя улыбаться.
– В таких фужерах шампанское очень быстро выдыхается.
Кэтрин осушила свой бокал слишком быстро для леди, закрыв глаза и чувствуя, как каждый глоток щекочет ей горло.
– Я не имел в виду – так быстро – заметил Лео, тревожно посмотрев на Кэтрин и слегка ей улыбнувшись.
Огни стали гаснуть, зрители заняли свои места.
Кэтрин бросила взгляд на серебряное ведерко с охлаждённым шампанским. На горлышке бутылки была аккуратно повязана белоснежная салфетка.
– Можно мне ещё бокал? – прошептала она.
– Нет, ты опьянеешь, если будешь и дальше пить с такой скоростью.
Лео взял пустой бокал Кэтрин, отставил его в сторону и сжал её ладонь в перчатке.
– Расскажи мне, – нежно попросил он. – О чём ты думаешь?
– Позже, – отозвалась она, освобождая свою руку. – Пожалуйста.
Она не хотела портить этот вечер и не собиралась давать Лео ни малейшей возможности броситься на поиски Латимера и спровоцировать драку прямо в театре. Она бы ничего не добилась, рассказав Лео всё прямо сейчас.
В зале стало темно, и пьеса возобновилась, но мелодрама потеряла для Кэтрин всё своё очарование. Она словно замерла в сковавшем её отчаянии, не отводя от сцены застывшего взгляда, вслушиваясь в диалог актёров, как будто они говорили на другом языке. Все её мысли были заняты поиском выхода из положения, в котором она очутилась.
Казалось, то, что она уже знала ответы на все вопросы, потеряло всякий смысл. Не по своей вине она попала в ту ужасную ситуацию. Ответственность за это лежала на Латимере, Алтее и её бабушке. Кэтрин могла бы убеждать себя в этом до конца жизни, и всё же чувство вины, боль, смятение не покидали её. Как ей избавиться от этого груза? Как обрести свободу?
В течение последующих десяти минут Лео то и дело бросал на Кэтрин тревожные взгляды, чувствуя, что что–то не так. Кэт очень старалась сосредоточиться на пьесе, однако Лео видел, что её ум занят решением какой–то серьёзной проблемы. Она была отстранённой, недосягаемой, как будто заледенела. Стараясь успокоить, он снова взял её за руку и попытался пробраться под перчатку. Её кожа была удивительно холодной.
Нахмурившись, Лео склонился к Поппи.
– Что, чёрт побери, случилось с Маркс? – прошептал он.
– Понятия не имею, – беспомощно отозвалась она. – Мы с Гарри разговаривали с лордом и леди Деспенсер, а Кэтрин отошла в сторонку. Затем мы обе заняли свои места, и я заметила, что с ней что–то не так.
– Я провожу её обратно в гостиницу, – сказал Лео.
Гарри, который услышал его последнюю фразу, нахмурился и пробормотал:
– Мы уедем все вместе.
– В этом нет никакой необходимости, – запротестовала Кэтрин.
Игнорируя её замечание, Лео пристально посмотрел на Гарри:
– Будет лучше, если вы останетесь и досмотрите пьесу. А если кто–нибудь спросит о Маркс, скажите, что у неё мигрень.
– Никому не говорите, что у меня мигрень, – зашипела Кэтрин.
– Тогда скажите, что это у меня мигрень, – сказал Лео, обращаясь