В течение двух лет Кэтрин Маркс была компаньонкой сестёр Хатауэй – достойная должность, с одним недостатком. Старший брат ее подопечных, Лео Хатауэй, абсолютно невыносим. Кэт не догадывается, что их постоянные ссоры таят за собой взаимную симпатию.
Авторы: Клейпас Лиза
тётя? – поинтересовалась Кэтрин.
– Болеет, мисс. – Его лицо стало очень серьёзным. – Дохтор сказал, она подхватила какую–то дурную болезнь несколько лет назад, и енто проникло в её суставы и добралось до мозга. У вашей тёти не все в порядке с головой. И она почтись ничаво не видит.
– Очень жаль, – пробормотала Кэтрин, но вместо сожаления её охватил страх. Она постаралась отогнать его прочь, задать ещё несколько вопросов, но Лео резко её прервал.
– Достаточно, – проговорил он, – нас ждёт экипаж.
Кэтрин озадаченно посмотрела на Уильяма.
– Могу я как–то помочь тебе, Уильям? Может, тебе нужны деньги?
Она тут же пожалела о своем вопросе, так как увидела на его лице стыд и оскорблённую гордость. Если бы у неё было больше времени, если бы они встретились при других обстоятельствах, она задала вопрос по–другому.
Уильям едва заметно встряхнул головой:
– Мне ничаво не нужно, мисс.
– Я сейчас живу в отеле «Ратледж». Если захочешь со мной встретиться, если тебе что–нибудь понадобится, я смогу…
– Да я, это, да я никогда, мисс Кэтти. Вы ведь всегда были ласковы со мной. Принесли лекарство, когда я однажды приболел, помните? Пришли на кухню, подошли к соломенному тюфяку, где я притулился, и накрыли одеялом со своей кровати. Вы сели прямо на пол и ухаживали за мной.
– Мы уезжаем, – проговорил Лео, бросая Уильяму монетку.
Уильям поймал её на лету. Когда его сжатый кулак опустился, в глазах, обращённых к Лео, читались жадность и обида, его лицо стало непроницаемым. Он заговорил, специально коверкая слова:
– Блахадарствуйте, блахародный хаспадин.
Лео потащил Кэтрин прочь, словно клещами вцепившись в её локоть, и помог сесть в экипаж. К тому времени, когда она устроилась на узком сидении и выглянула в окно, Уильям уже исчез.
Пассажирское сидение было настолько узким, что шёлковые юбки Кэтрин, собранные в форме розовых лепестков, накрыли одну из ног Лео. Он смотрел на её профиль и думал, что Кэтрин выглядит суровой и раздражённой, как Маркс из прошлого.
– Не нужно было оттаскивать меня от него таким образом, – проговорила она. – Ты был груб по отношению к Уильяму.
Он не выразил ни малейшего раскаяния:
– Без сомнения, вспоминая об этом, я буду очень сожалеть.
– Я хотела задать ему ещё пару вопросов.
– О, конечно, тебе следовало и дальше слушать о дурных болезнях публичного дома. Прошу простить меня за то, что оторвал тебя от столь содержательной беседы. Я должен был позволить вам предаваться воспоминаниям о чудесном времени, проведённом в борделе, прямо на улице у всех на виду.
– Уильям был таким славным мальчиком, – тихо сказала Кэтрин. – Он заслуживал лучшей доли. Но ему пришлось зарабатывать себе на жизнь, как только он научился ходить: чистить обувь, таскать тяжелые вёдра с водой вверх–вниз по лестнице. Без семьи, без малейшей возможности получить образование. У тебя совсем нет никакого сочувствия к людям, которые попали в такое бедственное положение?
– На улицах полно таких ребятишек. Я делаю для них всё, что могу, в Парламенте, кроме того, я жертвую на благотворительность. Но в данный момент меня больше всего интересует твоё бедственное положение. И в связи с этим у меня есть к тебе несколько вопросов, а для начала: что произошло во время антракта?
Когда Кэтрин не ответила, он нежно, но решительно взял её за подбородок, вынуждая посмотреть ему в глаза.
– Давай, выкладывай.
В её глазах читалась тревога.
– Лорд Латимер подходил ко мне.
Глаза Лео превратились в узкие щёлки, он убрал руку с её подбородка:
– Это случилось в театральной ложе?
– Да. Гарри и Поппи ничего не видели. Латимер разговаривал со мной через занавес у входа в ложу.
Лео закипел от ярости. Некоторое время он молчал, так как не мог за себя поручиться. Ему хотелось вернуться и убить мерзавца.
– Что он тебе сказал? – спросил он отрывисто.
– Сообщил, что я проститутка. И мошенница.
Лео не осознавал, что слишком сильно сжал ей руку, пока она не вздрогнула. Он тут же ослабил захват.
– Мне очень жаль, что тебе пришлось через это пройти, – удалось ему произнести. – Мне не следовало уходить из ложи. Но я даже подумать не мог, что он осмелится подойти к тебе после моего предупреждения.
– Думаю, он хотел показать, что тебе не удалось его запугать, – сказала Кэтрин и тяжело вздохнула.
– Наверное, его гордость сильно пострадала из–за того, что он оплатил товар, но так и не смог его получить. Может быть, мне стоит вернуть ему деньги из содержания, которое назначил мне Гарри, тогда Латимер оставит меня в покое. И будет хранить молчание.
– Нет, это станет только началом долгого шантажа. К тому же Латимер не из тех, кто держит язык за зубами.
