Обвенчанные утром

о природе вашей заинтересованности в моей сестре.
– Я спрашиваю как её работодатель, – ответил Лео. – Меня беспокоит её влияние на Беатрис.
– Раньше вас это не беспокоило, – возразил Гарри. – И по всему видно, что она хорошо обучила Беатрис.
– Так и есть. Однако меня беспокоит ваше тайное родство. Может быть, вы оба что–то замышляете.
– Нет, – Гарри прямо посмотрел на него. – Мы ничего не замышляем.
– Тогда к чему вся эта секретность?
– Я не могу объяснить, не открыв вам своего прошлого… – помолчав, Гарри мрачно продолжил: – А мне бы этого очень не хотелось.
– Жаль, – без тени сочувствия произнёс Лео. – Продолжайте.
Гарри снова медлил, словно решая, следует ли ему рассказывать.
– У нас с Кэт одна мать. Её звали Николетт Уигенс. Англичанка по рождению. Её семья переехала в Америку, в Буффало, что в штате Нью–Йорк, когда Николетт была ещё очень маленькой. Она была единственным и довольно поздним ребёнком, поэтому её родители желали, чтобы она вышла замуж за человека, способного о ней позаботиться. Мой отец Артур был преуспевающим дельцом, и в два раза старше неё. Я подозреваю, что родители заставили её выйти за него замуж, – ни о какой любви там не могло быть и речи. И Николетт вышла за Артура, а вскоре родился я. По правде говоря, даже слишком скоро. Поговаривали, что Артур не отец мне.
– Это правда? – не смог удержаться от вопроса Лео.
Гарри цинично улыбнулся.
– А разве можно знать наверняка? – пожал он плечами. – Во всяком случае, моя мать в итоге сбежала в Англию с одним из своих любовников, – рассказывал он с отсутствующим выражением лица. – После, полагаю, у неё были и другие мужчины. Моя мать не любила себя ограничивать. Она была испорченной, потакающей своим желаниям стервой, хотя и красавицей. Кэт очень похожа на неё, – он замолчал и задумался. – Только она мягче. Чище. И в отличие от нашей матери, Кэт добрая и заботливая по натуре.
– Да, добрая, – кисло произнёс Лео. – Как–то в отношении себя я этого не заметил.
– Потому, что вы её пугаете.
Лео недоверчиво посмотрел на зятя.
– И чем же я пугаю эту маленькую мегеру? Только не говорите, что она нервничает в мужском обществе, потому что она очень мила с Кэмом и Меррипеном.
– С ними она чувствует себя в безопасности.
– А со мной нет? – обиженно спросил Лео.
– Полагаю, что нет, – задумчиво ответил Гарри. – Наверное, потому, что она чувствует в вас мужчину.
Сердце Лео ёкнуло от такого признания. Он с притворно скучающим видом изучал содержимое бокала:
– Она вам об этом рассказала?
– Нет, я увидел собственными глазами в Гемпшире, – Гарри скривился. – Просто с Кэт надо быть очень наблюдательным. Сама она ничего о себе не расскажет. – Он допил бренди, осторожно поставил бокал, и откинулся в кресле. – Я ничего не знал о матери со времени её отъезда из Буффало, – продолжил он, сложив руки на плоском животе. – Но когда мне исполнилось двадцать лет, я получил письмо, в котором она звала меня к себе. Она подцепила неизлечимую болезнь, какую–то форму рака. Видимо, перед смертью ей захотелось повидать сына, узнать каким он стал. Я тут же отправился в Англию, но она умерла перед самым моим приездом.
– И вот тогда вы встретились с Маркс, – предполжил Лео.
– Нет, её там не было. Несмотря на желание Кэт остаться с матерью, её отослали к тёте и бабушке по отцовской линии. А её отец, очевидно, не горевший желанием находиться у постели больной, вообще уехал из Лондона.
– Славный малый, – заметил Лео.
– В последнюю неделю жизни Николетт за ней присматривала местная жительница. Она–то мне и рассказала о Кэт. Я подумывал навестить ребёнка, но всё же решил этого не делать. В моей жизни не было места незаконнорождённой сводной сёстре. Девочка была вдвое меня моложе, и нуждалась в женской руке. Я решил, что будет лучше оставить её на попечении тёти.
– Вы были правы? – неохотно спросил Лео.
Гарри загадочно посмотрел на него:
– Нет.
В одном этом слове слышалась целая история. И Лео горел желанием узнать её.
– Что случилось?
– Я решил остаться в Англии и попытать счастья в гостиничном бизнесе. Так что я послал Кэт письмо, сообщая, куда она может писать, если ей что–то понадобится. Через несколько лет, когда ей исполнилось пятнадцать, она написала мне, моля о помощи. Я нашёл её в… затруднительном положении. Жаль, что я не приехал к ней чуть раньше.
Охваченный необъяснимым беспокойством, Лео понял, что прятаться за своей обычной маской безразличия у него не получается.
– И что это за затруднительное положение?
– Боюсь, большего я раскрыть не вправе, – покачал головой Гарри. – Остальное – дело Кэт.
– Черт возьми, Ратледж, рассказывайте дальше. Я хочу знать, во что влипла моя семья, и почему мне так не повезло,