Обвенчанные утром

– спросил Лео.
– Нет.
Лео все равно вошёл и закрыл за ними дверь.
– Не смею вас задерживать, – мрачно проговорила Кэтрин, укладывая Доджера в корзинку, – уверена, у вас множество дел. Начать хотя бы с того, что надо изменить имя на специальном разрешении.
– Нет, разрешение выдано на твое имя. Если я женюсь на мисс Дарвин, мне придётся заплатить за новое.
– Надеюсь, что много, – ядовито сказала она.
– Очень, – Лео подошел к Кэтрин сзади и обнял, крепко прижав к себе. – Кроме этого, существует ещё одна проблема.
– И какая? – она пыталась вырваться.
Он коснулся губами мочки ее уха.
– Я хочу тебя,– прошептал он, – только тебя. Никого, кроме тебя.
Кэтрин замерла. И закрыла глаза, чтобы остановить внезапные слезы.
– Ты принял её предложение?
Лео нежно уткнулся носом во впадинку у неё за ухом.
– Конечно, нет, глупышка.
Она всхлипнула, облегченно и сердито одновременно.
– Тогда, зачем было намекать, что согласился?
– Потому что тебя необходимо подтолкнуть. Иначе ты будешь тянуть, пока я не одряхлею настолько, что тебе от меня уже не будет никакого проку.
Он подхватил Кэтрин и бросил на матрац. Очки слетели на сторону.
– Что ты делаешь? – Кэтрин возмущённо старалась подняться на локтях. Она запуталась в тяжелой массе собственных юбок с их влажными подолами и мокрыми оборками. – У меня платье намокло.
– Я помогу тебе его снять. – Его заботливый тон противоречил хитрому блеску глаз.
Кэтрин барахталась в слоях мокрой ткани и кружев, а Лео изумительно умело расстёгивал и развязывал на ней одежду. Можно было подумать, что у него не две руки, а больше. Он поворачивал её то в одну, то в другую сторону, его пальцы были повсюду. Не обращая внимания на протесты девушки, он снял с отстегивающегося лифа тяжелые юбки с загрубевшей муслиновой подкладкой и бросил их на пол. Ботинки полетели за кровать. Перевернув Кэтрин на живот, он начал работать над крючками щедро отороченного кружевами лифа.
– Прошу прощения, но я не просила, чтобы меня лущили, как кукурузный початок! – Она извернулась в попытке отбросить его руки. И взвизгнула, когда он нашёл концы завязок и потянул, распуская узлы.
С утробным смешком Лео сжал ногами её извивающееся тело и поцеловал в основание шеи. Кэтрин тут же почувствовала, как повсюду разливается жар и как начало покалывать кожу от прикосновения его чувственного рта.
– Ты целовал её? – выпалила она в подушки.
– Нет, любовь моя. Она меня совершенно не привлекает. – Лео слегка укусил её за шею, погладил нежную кожу языком, и Кэтрин застонала. Его рука скользнула ей в панталоны и сдавила попку. – Ни одна женщина в мире не может возбудить меня так, как ты. Но ты так чертовски упряма, так хорошо умеешь себя защищать. Я многое хочу тебе сказать… многое хочу с тобой сделать… И то, что ты ни для чего подобного не готова, скоро сведёт с ума нас обоих.
Он пробрался дальше между её бёдер, находя влажность, поглаживая нежными круговыми движениями. Она застонала и начала извиваться под ним. Её корсет всё ещё был крепко завязан, давление на талию, казалось, мешало ощущать, что происходит ниже, между бёдер. Какая–то часть её возмущалась, что её удерживают на месте и гладят, но тело откликалось беспомощными всплесками удовольствия.
– Я хочу заняться с тобой любовью, – Лео языком провёл внутри её ушной раковины. – Хочу быть так глубоко в тебе, как это только возможно, почувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня, хочу войти в тебя. – Он скользнул в неё пальцем, потом ещё одним, и она тихонько застонала. – Ты же знаешь, как это будет замечательно, – прошептал он, медленно лаская, – сдайся, и я буду безостановочно любить тебя. Я останусь в тебе на всю ночь.
Кэтрин хватала ртом воздух, сердце билось как безумное.
– Ты хочешь, чтобы я оказалась на месте мисс Дарвин, – выдавила она, – беременная и умоляющая тебя жениться.
– Господи, да! Я просто мечтаю об этом.
Кэтрин чуть не поперхнулась от возмущения, а его длинные пальцы, дразня, то входили, то выходили из неё. Тело её начало извиваться в мерном, медленном ритме желания. Между ними были зажаты огромные вороха ткани, края оставшейся одежды, а она ничего не чувствовала, кроме его рта у основания своей шеи и дьявольских, соблазняющих, убеждающих движений руки.
– Я никогда никому не говорил этого раньше, – шептал бархатный голос Лео,– но одна мысль о тебе беременной возбуждает меня так, как я и вообразить раньше не мог. Твой огромный живот, набухшая грудь, забавная переваливающаяся походка… я бы поклонялся тебе. Я бы исполнял все твои прихоти. И все бы знали, что это всё из–за меня, что ты принадлежишь мне.
– Ты… ты такой… – она никак не могла придумать подходящее слово.
– Знаю.