Очаровательная дикарка

принесло бы ему значительное облегчение. Конечно же, я не вправе давать вам совет, но, возможно, если бы вам удалось поговорить с ним…
Элеонора была чрезвычайно рада слышать, что Корнби так близко к сердцу принимал судьбу своего хозяина.
— Я обязательно поговорю с ним, Корнби. Спасибо. Слуга снова помедлил с ответом.
— Миледи, и вот еще что. Не обижайтесь, если его светлость не захочет поначалу откровенничать с вами. Он не из тех, кто позволяет людям приблизиться к нему.
Элеонора подумала, что это еще мягко сказано, вспомнив, каким резким тоном Дэймон прошлой ночью приказал ей покинуть его комнату.
— Вы относитесь к нему очень хорошо, не так ли, Корнби?
— Да, миледи. Я предан ему. Однако он заслуживает этого. Он прекрасный хозяин… и замечательный человек.
Она чуть заметно улыбнулась.
— Я согласна с вами и благодарю вас за то, что вы так хорошо ему служите.
Слуга низко поклонился.
— Это мой долг, миледи.
«Корнби дал мне пищу для размышлений», — подумала Элеонора, возвратившись в свои покои. Она была ему очень признательна.
Теперь причина, по которой Дэймон так решительно не впускал никого, даже ее, и в первую очередь ее, в свое сердце, была ясна как божий день. Смерть брата оставила настолько глубокий след в его душе, что он твердо решил избегать близких отношений в будущем, опасаясь вновь пережить боль от столь опустошающего горя.
Мысль об этом ранила ее сердце.
А еще она не могла забыть о помолвке, расторгнутой два года назад. Неужели Дэймон обратился к любовнице, чтобы намеренно оттолкнуть от себя невесту? Просто потому, что не хотел подпускать ее близко?
Это было похоже на правду!
Но прошлое беспокоило Элеонору значительно меньше, чем настоящее. Что происходит с человеком, когда его горе закупорено в нем как в бутылке? Боль перемещается в кошмарные сны, вот что. До тех пор, пока не находит другую отдушину.
«Необходимо поговорить с Дэймоном о его чувствах», — решила Элеонора, покинув свою комнату и направившись по коридору, чтобы опять спуститься вниз. Но допустит ли он это? Он отверг ее недавние попытки утешить его и с таким же успехом сделает это снова, если она постарается поговорить с ним о его брате.
Она поняла, что за все то время, что они знакомы, Дэймон ни разу не поделился с ней своими переживаниями. Он похоронил свои эмоции глубоко под землей и бесспорно хочет, чтобы они оставались там навечно.
Элеонора подумала, что необходимо немедленно исправить ситуацию и потому ненадолго нужно забыть о советах Фэнни. До этого момента она полностью полагалась на советы куртизанки, но пришло время следовать собственным инстинктам. О любви и страсти они подумают потом. Сейчас Дэймону нужен друг.
Элеонора вдруг поняла, что, добившись его дружбы, она скорее достигнет и его любви, нежели будет продолжать разжигать его сексуальное желание к ней. Она все еще была решительно настроена, заставить Дэймона влюбиться в нее и убедиться, что любовница ему не нужна, пока есть она, законная жена. Но теперь Элеонора решила полагаться только на собственную интуицию, а не на чьи-то инструкции.
Все еще находясь в волнении, она снова присоединилась к компании, однако теперь чувствовала себя почти окрыленной, в течение последующих нескольких часов, составляя план.
Дэймон не явился и на ужин, хотя Элеонора знала, что он вернулся в Роземонт — по ее просьбе конюхи сообщили ей об этом.
Если кто-то и заметил пустовавшее место Дэймона за столом, то не обратил на это особого внимания. Но Элеоноре его явно не хватало. Несмотря на старания Маркуса, Арабеллы и Тесс, пытавшихся отвлечь ее, вечер казался бесконечным. Элеонора поглядывала на позолоченные часы на каминной полке и терялась в догадках — пьет он сейчас бренди, чтобы прогнать навязчивые воспоминания, или нет?
Поздно вечером, перед чаепитием Элеонора незаметно выскользнула из гостиной и поднялась по лестнице наверх. Дэймон не ответил на ее тихий стук в дверь, но она все же вошла к нему в комнату.
Эль увидела, как он сидит в одиночестве перед камином, который уже почти потух. На Дэймоне была легкая рубашка, бриджи и сапоги для верховой езды. Комната освещалась лишь тлеющим камином, в котором мерцали догорающие угольки, но Элеоноре удалось рассмотреть его лицо… Оно было мрачным и задумчивым, когда он встретился с ней взглядом.
— Что ты здесь делаешь, Эль?
Слова были произнесены довольно внятно, однако она подозревала, что он выпил очень много.
— Я хотела вас видеть, — ответила она непринужденным тоном.
Дэймон отвел взгляд, уставившись в пол.
— Ну что ж, ты можешь отправляться восвояси. Я сейчас не в настроении отвечать на твои заигрывания.
— Я тоже