Очаровательная дикарка

— Неужели мои чувства к Дэймону столь заметны?
— Боюсь, что да. Это было очевидно с самого начала. — Немного помешкав, Беатрис продолжила: — Честно говоря, моя дорогая, именно этой причиной было продиктовано мое настойчивое желание выдать тебя замуж за Рексхэма. Если бы ты его действительно презирала, я бы никогда не позволила тебе выйти за него. Мы бы пережили скандал вместе, как бы тяжело это ни было.
От подобного доказательства тетушкиной любви у Элеоноры застрял комок в горле.
— Знаю, — медленно добавила Беатрис, — я советовала тебе закрыть глаза на грешки Рексхэма, но, думаю, я ошибалась. Ты не должна довольствоваться меньшим, чем беззаветная преданность.
Помолчав, Эль сказала:
— Я так и намерена поступать.
— Нельзя позволить ему разбить твое сердце.
— Я не позволю, — уверенно пообещала Элеонора. Беатрис внимательно посмотрела на нее.
— Я знаю, что у вас возникла серьезная проблема, моя дорогая. Тебе следует сейчас же отправиться к Дэймону и попытаться привести ему свои доводы.
— Я так и сделаю, но мне не хотелось бы оставлять вас в таком состоянии, тетушка.
— Со мной все будет в порядке. Ты ведь знаешь, что я не из тех, кого может сломить неудача.
И словно подтверждая свои слова, Беатрис привстала на постели, подперев спину подушками.
— Положительный момент в том, что рано или поздно я наверняка найду себе мужа, который будет полностью мне подходить, а не причинять одни неприятности. Тебе не нужно обо мне беспокоиться, Элеонора. Я еще позволю себе какое-то время поплакать, сетуя на собственную глупость. Но после я должна вернуться к своим гостям. Это просто верх неприличия — надолго оставлять гостей.
Элеонора снова слабо улыбнулась, зная, что тетушка, в конце концов, придет в себя, поскольку уже больше беспокоится о соблюдении приличий, чем о боли в своем израненном сердце.
Однако Элеонора не питала столь же оптимистических надежд насчет собственного будущего, когда, стиснув напоследок тетушкину руку, соскользнула с постели. Тем не менее, выйдя из комнаты, она почувствовала себя так, словно приготовилась к битве.
Даже ее тетушке было ясно, что они с Дэймоном созданы друг для друга, и Элеоноре очень хотелось, чтобы ее муж тоже понял это.

Следующие четверть часа Дэймон провел с гостями леди Белдон, объясняя им причину столь внезапного отъезда принца Лаззары и синьора Векки. Он сказал, что их возвращение на родину связано с каким-то очень важным личным делом.
Дэймон с трудом сдерживал нетерпение и хотел, было отправиться на поиски Элеоноры, но неожиданно явился его верный слуга.
— Леди Рексхэм просила найти вас, милорд, — чуть слышно произнес Корнби. — Она предложила вам встретиться в южной части парка возле фонтана, сказав, что вы знаете, где именно.
Да, действительно, Дэймону было прекрасно знакомо это место. Без сомнения, это тот самый фонтан, с помощью которого Элеонора охладила его пылкие намерения, когда он впервые рискнул ее поцеловать.
Он терялся в догадках, не зная, как относиться к выбору места свидания — было ли это хорошим знаком или сулило большие неприятности. Однако когда Дэймон направился в южную часть парка, его охватило тревожное предчувствие, буквально пожирающее его изнутри.
Элеонора, как и было условлено, ожидала его возле фонтана, сидя на невысоком бортике, и слушала мелодичные всплески воды, бившей струей из каменной статуи Посейдона. Голова Эль была повернута навстречу солнцу, а глаза закрыты. Ее безупречное лицо было освещено золотыми лучами полуденного солнца, а иссиня-черные волосы переливались.
Ее необыкновенная красота, как всегда, поразила Дэймона до глубины души, однако он постарался не выдать своего искреннего восхищения. Сейчас им владели более возвышенные и серьезные чувства, нежели простое вожделение.
— Ты снова намерена толкнуть меня в фонтан? — спросил он, присаживаясь рядом с ней на бордюр.
Открыв глаза, Элеонора искоса взглянула на мужа, однако ее лицо оставалось совершенно непроницаемым.
— Да как сказать. Все зависит от…
— От чего?
— От того,