Два года назад жизнерадостная красавица Элеонора Пирс увидела своего возлюбленного, Дэймона Стаффорда, в компании его бывшей любовницы и в ярости разорвала помолвку. Однако отвергнутый жених возвращается в Лондон. Его опьяняющие поцелуи вновь разжигают в душе девушки самые сокровенные желания… Кто же выиграет этот мучительный поединок?
Авторы: Джордан Николь
только сломить ее сопротивление. Но случилось нечто странное: он набрался наглости снова сделать ей предложение, чтобы таким образом заставить ее отказаться от попыток развивать дальнейшие отношения с Лаззарой.
Какая дерзость! Конечно же, невозможно было не оценить заботу о ее безопасности, однако как она вновь могла поверить в искренность его намерений? Более того, она практически не сомневалась, что как только Лаззара перестанет ухаживать за ней, Дэймон найдет способ избежать супружеских уз. Да и вообще, где гарантия того, что он действительно был искренен, когда делал ей предложение?
Элеонора тут же поклялась себе, что ни за что и никогда не выйдет за него замуж. Она была решительно настроена, жить так, как запланировала, и идти своим путем. Несомненно, сначала она должна будет побороть свою роковую страсть к бывшему жениху. Надо было признать, что этому негодяю пока удавалось провоцировать, сбивать с толку, обольщать и… бесконечно волновать ее. Дэймон обладал очаровательной способностью получать желаемое, а он открыто признавался, что хочет только ее.
Элеонора закусила нижнюю губу. Ей хотелось и проклинать и молиться одновременно: проклинать Дэймона и молиться о собственном спасении.
«Будь ты проклят, Дэймон, будь ты проклят…» — повторяла она, уткнувшись лицом в подушки.
Что бы он там ни говорил, она никогда не поверит, что он искренне хочет жениться на ней, а если даже и хочет, она никогда не согласится!
Осторожно спустившись по дубу, Дэймон стал размышлять о том, а в самом ли деле он так желает связать себя семейными узами. Надо сказать, что до сегодняшнего вечера ему и в голову не приходило, что история двухгодичной давности может повториться. Предложение руки и сердца, которое вырвалось в импульсивном порыве, удивило его не меньше, чем Элеонору.
Нет, безусловно, ему хотелось уберечь девушку от брака с Лаззарой. Дэймона пугали слепое и нелепое желание Элеоноры добиться искреннего чувства от этого прожженного ловеласа, а также ее идеализированные представления о любви и замужестве.
Но в одном она была права, и он вынужден был это признать — эмоции и страсть опять победили рассудок. Безумное желание обладать ею вновь отключило всякое благоразумие, а ведь первый опыт предложения руки и сердца мог бы научить его кое-чему… Близость Элеоноры вызвала в нем настолько сильное возбуждение, что, спускаясь по дереву, он испытывал мучительно-болезненные ощущения неудовлетворенной страсти.
— Извини, дружок, это тебе пытка за то, что ты почти соблазнил ее в невинной девичьей обители, — прошептал Дэймон, мысленно обращаясь к своему измученному мужскому достоинству.
Уголки его рта иронично приподнялись. Стоило ему побыть рядом с Элеонорой каких-нибудь пару дней, как безумство, вызванное похотью и сломившее его два года назад, вновь одержало верх над разумом. Подумать только! Он карабкался по дереву в кромешной тьме, рискуя нарваться на скандал, который мог легко разгореться из-за ночного визита в спальню к благородной девице, и все для того, чтобы отговорить эту девицу от замужества с заморским принцем.
Хотя, с другой стороны, Дэймон вынужден был признать, что именно эти последние дни скучная, размеренная жизнь ему больше не казалась такой скучной. Особенно ощутимо было то, что от чувства внутренней обеспокоенности, терзавшего душу последние месяцы, не осталось и следа.
Спрыгнув на землю, Дэймон отряхнулся и направился к экипажу, ожидавшему его как раз за углом Портман-плейс.
«И все же, — подумал Дэймон, — если не брать в расчет безумия, вызванного страстью, и желания защитить Элеонору, у меня есть вполне разумный довод, объясняющий такой, казалось бы, нелогичный поступок, как мое предложение руки и сердца». Им владело не примитивное мужское чувство ревности, и дело было даже не в том, что он не хотел отдавать Элеонору другому мужчине. Просто он не мог позволить ей уйти из своей жизни. Он просто не представлял себе мир без Эль.
Дэймон понимал, что рано или поздно, но жениться ему придется. Он и раньше всерьез задумывался над этим, и союз этот он представлял себе как брак, типичный для любого английского аристократа: его женой должна была бы стать какая-нибудь благородная девица из высшего света, но с одним условием — женщина, с которой он свяжет свою жизнь, никогда не будет полностью владеть его сердцем. Однако виконт никак не мог смириться с тем фактом, что, выйди Элеонора замуж за принца, он наверняка потеряет ее навсегда.
Несмотря на все аргументы его бывшей невесты, брак по расчету между ними был бы не таким уж нелогичным, рассуждал Дэймон. Если ему суждено жениться, то Элеонора была наилучшей кандидатурой. Никогда не найти ему другой женщины,
