Два года назад жизнерадостная красавица Элеонора Пирс увидела своего возлюбленного, Дэймона Стаффорда, в компании его бывшей любовницы и в ярости разорвала помолвку. Однако отвергнутый жених возвращается в Лондон. Его опьяняющие поцелуи вновь разжигают в душе девушки самые сокровенные желания… Кто же выиграет этот мучительный поединок?
Авторы: Джордан Николь
шагом, но едва он переступил порог своей спальни, как ему пришла в голову мысль: раздельная постель для законных супругов — это полная нелепость, и это побудило его к решительным действиям.
Корнби, добрая душа, разжег в камине огонь, и сейчас по комнате растекалось приятное тепло.
Слуга покорно стоял, ожидая дальнейших распоряжений, но как только он помог хозяину снять мокрую одежду, Дэймон отпустил его, сказав:
— Теперь я справлюсь и без тебя. А ты лучше исполни-ка небольшое поручение.
Дэймон широкими шагами направился к маленькому письменному столу, стоящему в углу спальни, и, быстро написав записку, свернул ее вдвое.
— Вот, — произнес он, вручая письмо Корнби, — прошу, отнеси это леди Рексхэм, и потом можешь быть свободен.
— Будет сделано, милорд.
Ни один мускул не дрогнул на лице слуги, однако он выглядел очень довольным, похоже, догадавшись о том, что его хозяин намеревается завоевать свою жену.
Прибегнув к помощи горничной, Элеонора сбросила мокрое платье и влажный корсет, как вдруг услышала вежливый стук в дверь. Пока Дженни узнавала, кто пришел, Элеонора сняла липкие чулочные подвязки и чертыхнулась, сокрушаясь по поводу своей глупости отправиться на прогулку к морю, хотя все предвещало грозу. Наверное, если бы она окунулась в Ла-Манш, эффект был бы похожим — ее ноги стали холодными как ледышки, а тело покрылось гусиной кожей.
Едва она взяла полотенце, чтобы вытереть волосы, как Дженни чуть слышно произнесла за ее плечом:
— У слуги лорда Рексхэма для вас послание, миледи. Элеонора замешкалась, дрожа всем телом, а затем накинула пеньюар поверх сорочки и подошла к двери.
— Миледи, — сказал слуга, учтиво поклонившись и протягивая свернутый вдвое листок бумаги. — Лорд Рексхэм попросил меня доставить это вам лично в руки.
Она почувствовала, как ее сердце забилось сильнее при упоминании имени мужа.
— Вы Корнби, не так ли? — спросила она, беря записку.
— Да, миледи, хотя, признаться, я удивлен, что вы все еще меня помните.
Элеонора не забыла пожилого слугу, хотя минуло уже два года. Тогда Корнби казался очень преданным Дэймону — и, очевидно, таким и оставался, судя по тому, каким внимательным взглядом он наблюдал за тем, как она, развернув листок бумаги, приступила к чтению.
Письмо, написанное небрежным крупным почерком, содержало приглашение Дэймона прийти к нему и провести время у камина.
Элеонора не могла не улыбнуться. Надо было обладать богатым воображением, чтобы попытаться таким довольно оригинальным способом добиться свидания. Она даже и не думала отказываться.
Она буквально вся дрожала от холода, поскольку Дженни, не подозревая, что хозяйка вернется с прогулки промокшая до нитки, не успела принять всех необходимых мер. Поэтому идея погреться у весело потрескивающего камина показалась Элеоноре просто великолепной. Кроме того, ей выпадала прекрасная возможность разжечь страсть Дэймона, действуя по ранее намеченному плану. Последние несколько дней она то и дело дразнила его, и этого, вероятно, оказалось вполне достаточно, чтобы возбудить в нем огонь желания. Фэнни предупредила ее, что нужно тонко играть в неприступность, стараясь не допустить, чтобы Дэймон, устав добиваться ее, и в самом деле потерял к ней интерес. Сейчас было самое время перейти к следующему пункту.
Конечно же, она должна действовать очень осторожно, соблазняя Дэймона, но, не позволяя, чтобы все зашло слишком далеко, — один, а может быть, два поцелуя, но не больше, — иначе она рискует пасть жертвой собственной страсти к нему. Нет, она дает себе слово, что на этот раз будет держать себя в узде, не поддастся его чарам и уж точно доведет до конца свой план по завоеванию его любви.
— Будьте добры, скажите его светлости, что я присоединюсь к нему через минуту, — ответила она посыльному.
Сосредоточенное лицо Корнби сразу смягчилось.
— Хорошо, миледи, как скажете.
Он ушел, а Элеонора, закрыв дверь, тотчас отправилась к высокому зеркалу и стала игриво теребить складки и ленточки своего пеньюара, для того чтобы ее наряд выглядел немного небрежно.
— Я могу
