Бали…Курортный рай, который может вскоре превратиться в ад! Местного полицейского терзают смутные подозрения, что под видом одного из цивилизованных европейских туристов, приехавших наслаждаться местными красотами и красотками, скрывается НЕЦИВИЛИЗОВАННЫЙ русский ученый, намеренный продать индонезийским террористам секрет таинственного супероружия. Но – КТО способен вычислить гражданина России, маскирующегося под иностранца? Только – РУССКАЯ ЖЕНЩИНА! Уж кому, как не ей, разбираться В НАШИХ МУЖЧИНАХ?! Охота начинается!
Авторы: Волкова Ирина Борисовна
останавливаясь, чтобы поглазеть на разряженных местных красавиц, мужчин в цветных саронгах – обернутых вокруг бедер кусках ткани, торговцев сувенирами и лапшой, колоритных рикш и беспечно резвящихся прямо на улице обезьян, я все дальше удалялась от берега.
Часа через полтора, взобравшись на невысокий холм, я обнаружила там обнесенный оградой парк, в котором между густыми темно-зелеными кронами тропических растений проглядывали покатые резные крыши пагод и беседок.
На стене рядом с воротами висел герб Индонезии, на котором сверкающая золотым оперением легендарная птица Гаруда держала в когтистых лапах ленту с древнеяванским изречением «Бхинека тунггал ика» , что в переводе означало «Единство – в многообразии».
Это я выяснила из пояснительной таблички, написанной на английском языке и прикрепленной непосредственно под гербом. Еще я узнала, что в Индонезии живет около четырехсот народов и народностей, говорящих более чем на двухстах языках и диалектах.
В парке, называющемся «Сад многообразия» – «Агун тунггал» , были представлены модели культовых и жилых построек различных народностей.
Заплатив за вход 2000 индонезийских рупий, я ступила на красивую тенистую аллею. Парк оказался неожиданно большим, и, к моему удивлению, выяснилось, что я чуть ли единственная его посетительница. Впрочем, это было легко объяснимо. Для местных жителей купить билет, пусть и стоящий чуть меньше полутора долларов, было почти недоступной роскошью, а иностранные туристы, как правило, предпочитали проводить время на пляжах, в барах и дискотеках, а не взбираться на холмы по тридцатиградусной жаре.
После заполненных народом, машинами, рикшами и велосипедами улиц Ловина-Бич тенистый парк показался мне райским уголком, и я подумала, что предпочла бы жить здесь в одном из домиков, а не в шумном многоэтажном отеле.
Я бездумно бродила по аллеям, заглядывая в крестьянские кампунги и храмы, молельни и помещения для жертвоприношений, отдыхая в ажурных резных беседках и все больше убеждаясь в том, что это самое мирное и спокойное место на земле.
К моему удивлению, в отличие от других строений дверь в китайский храм оказалась закрыта. Я потянула ручку на себя, и дверь с легким скрипом поддалась. Машинально затворив ее за собой, я очутилась в миниатюрной прихожей, отгороженной от основного помещения лаковой ширмой.
Я обогнула ширму и, с любопытством рассматривая узорчатую резьбу на стенах и потолке, вступила в комнату. Окна заменяли расположенные под потолком резные деревянные решетки. Через них в комнату проникали солнечные лучи, с легким искажением пропорций вычерчивающие на стенах и полу изображенный на решетках орнамент. Я проследила взглядом за солнечным лучом и, вздрогнув, замерла на месте.
Тень темными перекрещивающимися полосами накрывала лица и тела двух лежащих на полу мужчин, создавая иллюзию того, что они находятся за решеткой. Золотистые солнечные лучи, как световые указки, насмешливо высвечивали маленькие отверстия пулевых ран – на лбу у одного и на левой груди у другого. Из ран сочились тоненькие струйки еще не свернувшейся крови. Это означало, что убийство было совершено за считанные минуты до моего появления.
Еще один луч уперся в курок валяющегося рядом с телами пистолета с глушителем.
«Стрелял профессионал», – мелькнуло у меня в голове.
Мне стало нехорошо. Не то чтобы меня так травмировал вид трупов, скорее это был шок от контраста между безмятежным спокойствием этого безлюдного ухоженного сада, завораживающей игрой света и тени и грубым прикосновением смерти к искаженным то ли страхом, то ли яростью лицам убитых.
Они оба были европейцами, молодыми и хорошо физически развитыми. Я чуть не стала свидетельницей убийства. Просиди я в беседке на две минуты меньше, у меня был реальный шанс стать третьей жертвой. Профессионалы обычно не оставляют в живых свидетелей. А что, если меня сочтут убийцей?
В голове лихорадочно замелькали мысли о том, что меня прекрасно запомнил служащий, продающий билеты у входа в парк, что, даже если я сотру отпечатки пальцев на двери, уничтожить все следы обуви внутри и в окрестностях китайского храма я все равно не успею, а это значит, что меня вполне могут вычислить.
В любом случае следовало как можно скорее исчезнуть с места преступления и первым же рейсом покинуть злосчастный остров. Что за злой рок преследует меня на Бали? Мысленно я дала себе зарок, что, если мне удастся выйти сухой из воды, ноги моей больше не будет не только в Индонезии, но и вообще во всем Индокитае.
Скрип открывающейся двери застал меня врасплох. Понимая, что, возможно,
