Очень смертельное оружие

пояснила я.
– Ах, это…
Мне показалось, что Ляо был благодарен мне за то, что я не торопилась перейти к делу.
– Для индонезийца чочог и сенанг — это две всеобъемлющие жизненные категории, – объяснил он. – Эти слова имеют так много оттенков, что для них невозможно точно подобрать английский эквивалент. Теоретически можно перевести сенанг как «удобство, покой», а чочог означает нечто вроде «соответствия». Индонезийцы полагают, что все в мире должно находиться в гармонии, все должно подходить друг к другу, как, скажем, ключ к замку. Если муж и жена чочог , то брак счастливый, если погода и земля чочог , то будет обильный урожай. Курить сигаретку с гвоздикой – это сенанг , иметь покладистую жену – это сенанг , сидеть в дождь под крышей – сенанг . Пока у индонезийца мир в душе, пока ничто его не тревожит, не раздражает, то у него все чочог , а сам он – сенанг . В противном случае он – тидак сенанг .
– Любопытно, – сказала я. – Действительно всеобъемлющие понятия. То есть, говоря по-индонезийски, раз ты ненавидишь женщин и писателей, ты со мной не чочог , а это, насколько я понимаю, плохо. Может, нам имеет смысл для начала подружиться и перейти в категорию сенанг ?
– Не получится, – покачал головой полицейский.
– Почему? – удивилась я.
– Хотя бы потому, что я собираюсь тебя шантажировать.
– Здорово, – оценила я. – А зачем?
– Затем, что мне нужна твоя помощь.
– Тогда просто попроси ее. Вдруг я соглашусь?
– Я в этом не уверен.
Я вздохнула:
– Но попробовать-то можно.
– Мне нужна женщина европейского типа с отсутствием криминального прошлого, которую никто на острове не знает.
– Зачем она тебе? – поинтересовалась я.
– Черт!.. Вообще-то я не должен этого делать.
– Ты уже это делаешь, – напомнила я.
– Для проведения расследования.
– Официального или неофициального?
– Наполовину.
– Что – наполовину?
– Наполовину официального, наполовину нет.
– Так не бывает. Если наполовину – значит, твое расследование не официальное.
– Не передергивай. Я же сказал – наполовину.
– Но ведь у вас в полиции наверняка служат женщины. Почему бы тебе просто не взять напарницу?
– У нас в полиции нет женщин европейской наружности. Кроме того, в силу соображений безопасности мне нужна партнерша со стороны, которая не будет в курсе происходящего.
– Как это – не будет в курсе происходящего?
– Это основное условие.
– То есть ты надеешься использовать меня вслепую? – удивилась я. – Ну уж нет, это точно не чочог .
– Я тоже думаю, что это не чочог , но, похоже, у меня нет другого выхода.
– То есть, если я откажусь, ты будешь меня шантажировать?
– Вот именно, – подтвердил полицейский.
– Ладно, валяй, шантажируй, – предложила я.
– После ужина, – вздохнул Ляо, взглянув на приближающегося официанта, несущего поднос с аппетитно дымящимся тушеным мясом. – Я весь день ничего не ел, а на голодный желудок я плохо соображаю.
Мясо с рисом и овощами оказалось просто восхитительным. Было немного непривычно есть его без хлеба, хотя, возможно, именно это придавало его вкусу дополнительное очарование.
– Ты здесь одна? – спросил индонезиец.
– Вообще-то я с тобой.
– Я имею в виду – на Бали.
– Я здесь с Аделой. Наверняка ты помнишь ее. Это ведь ты вел ее дело. Мы прилетели только сегодня утром. Моя легкомысленная подруга, едва распаковав вещи, тут же познакомилась с каким-то богатым греком и упорхнула в неизвестном направлении, а я вот сдуру отправилась осматривать местные достопримечательности. Результат налицо: меня собирается шантажировать грязный полицейский.
– Почему «грязный»? – удивился Ляо.
– Твое поведение около трупов было не слишком естественным для служителя закона, честно выполняющего свой долг.
– У меня были на это свои причины.
– Вот в этом я не сомневаюсь. Кроме того, приличные полицейские не шантажируют почти незнакомых гражданских лиц, заставляя их участвовать в рискованных полузаконных или даже незаконных расследованиях.
– Не думай, что мне самому это нравится, – раздраженно сказал Сианон. – Просто у меня нет другого выхода.
– Мы уже поужинали, если, конечно, не считать десерта, – напомнила я. – Пошантажируй меня наконец. Мне любопытно, как ты будешь это делать.
– Думаю, ты догадываешься. Если ты откажешься помогать