Очень смертельное оружие

богам и с одинаковой радостью празднуют свадьбы и похороны. Им не нужны психоаналитики, философы и политики. Все ясно, просто и определенно, как зерна очищенного риса. Иногда мне хочется самому превратиться в такого крестьянина и подчинить свою жизнь заранее известному распорядку, пребывая в уверенности, что завтра этот мир будет в точности таким же, как сейчас. Завтра, и через месяц, и через год, и через сотни лет……
– Но ведь это до безумия скучно, – возразила Адела.
– Слишком бурная жизнь тоже иногда утомляет.
– Наверное, в прошлой жизни ты был балийским крестьянином, – заметила я. – Вот тебя и тянет на историческую родину.
– Возможно, – согласился Стив.
Машина въехала в небольшой поселок. Иродиадис затормозил на его окраине.
– До площади нам лучше пройти пешком, – сказал он. – Танец девочек должен вот-вот начаться. За ним последует сангхьянг .
Когда мы подошли к площади, одетые, как богини, маленькие бронзовокожие девочки, напоминая ожившие статуэтки, плавно двигались в ритме танца. В центре площади стоял котел, в котором священнослужитель сжигал дурманящие коренья. За его спиной полукругом располагались празднично одетые матери танцовщиц. Их лица были припудрены рисовой мукой. Хлопая в ладоши, женщины пели. Мотив был исполнен нежности и казался легким и изящным, как крылья тропической бабочки.
Немного поодаль от матерей прямо на земле сидели отцы в набедренных повязках с черно-белым шашечным рисунком.
Продолжая танцевать, девочки двигались по кругу, поочередно склоняясь над котлом, чтобы вдохнуть дым благовоний и кореньев. С каждым кругом юные танцовщицы все больше пьянели. Их движения становились менее уверенными, но даже впадая в транс, они не прерывали своего танца.
Неожиданно мягкий напев женщин прорезал громкий гортанный выкрик жреца. Девочки дернулись, как от удара кнутом. Вслед за священнослужителем сидящие полукругом мужчины принялись подбадривать дочерей неистовыми пронзительными выкриками. От звука их голосов дети конвульсивно содрогались. Танец постепенно переходил в судорожные почти эпилептические подергивания.
Девочки кружились и бились, как мотыльки, захваченные водоворотом. Одна за другой они обессиленно падали на землю и оставались лежать без движения, как мертвые, в своих золотых, украшенных цветами, венках-коронах и роскошных шелковых нарядах.
Подходя к отключившимся танцовщицам, жрец обмахивал их веером. Матери осторожно поднимали своих дочерей и ставили их на ноги. Не открывая глаз, дети вновь вступали в ритм танца. Их голова бессильно лежала на плече, а пальцы медленно раскрывались, двигаясь, как лучики морской звезды.
Напев женщин зазвучал громче. Их голоса набирали силу. Жрец подбросил в котел еще несколько пригоршней кореньев и дорогих пряностей, и дым, сопровождаемый молящим, заклинающим напевом матерей, устремился в небо, в обитель фей и богов.
– Матери приглашают божественных фей завладеть телами их дочерей и пойти вместе с ними к храму, к реке, к полям, чтобы благословить всю местность и приумножить добрые силы, необходимые для хорошего урожая, – прошептал мне на ухо Стефанос. – О том, что фея вошла в тело девочки, можно узнать по судорогам, сотрясающим тело танцовщицы. В этот момент мир богов и мир людей чудесным образом соединяются, хотя и ненадолго – всего на одну ночь.
Одна за другой девочки конвульсивно вздрагивали. По их телу прокатывались волны судорог, потом они расслаблялись и вновь опускались на землю с просветленно-безмятежными лицами.
Матери аккуратно помогали маленьким феям встать и уводили их, заботливо поддерживая за талию.
– Удивительное зрелище. Оно прямо завораживает, – сказала я. – Ритм пения действительно вводит в транс. У меня даже возникло искушение присоединиться к танцорам и тоже пообщаться с небесными феями.
– Было бы неплохо понюхать то, что у них там горело в котле, – мечтательно произнесла Адела. – По всему видно, забористая штука.
– А когда начнется сангхьянг ? – полюбопытствовала я.
– Прямо сейчас, – ответил Иродиадис. – Как только девочки окончательно разойдутся. Сангхьянг – танец только для мужчин.
– Мужчины тоже собираются войти в контакт с богами? – спросила я.
Стив отрицательно покачал головой.
– Скорее, с мышами и саранчой, – усмехнулся он.
– С мышами и саранчой? – удивилась я.
– Главная опасность для созревающего риса исходит от мышей и саранчи, – пояснил грек. – Очень часто они уничтожают весь урожай перед самым его сбором. Чтобы удержать мышей и саранчу от столь злонамеренных действий, балийские