Очень смертельное оружие

что излучение бомбы может влиять таким образом на живые существа. Но я бы не исключал возможность того, что пострадают люди. Индонезия – мусульманская страна, а Бали – единственный остров, на котором отсутствует мусульманство. Господствующая религия здесь – балийский индуизм. Некоторых лидеров экстремистских мусульманских группировок не устраивает подобное положение вещей. Если в результате государственного переворота к власти собираются прийти именно экстремисты, они вполне могут уничтожить население Бали, свалив это на правительство.
– Этого только не хватало, – вздохнула я.
– Все обстоит еще хуже, чем я думал.
– В любом случае сегодня нас не взорвут, – сказала я.
– Откуда ты знаешь?
– Посмотри на море. Именно там находится залог нашей безопасности. – Я указала на белеющий у горизонта «Абу Захид». – Халед Бен Нияд тоже ведь мусульманский экстремист. Вряд ли твои заговорщики решатся его уничтожить. Хотя, с другой стороны, от религиозных фанатиков можно ожидать чего угодно. Может, они принадлежат к конкурирующим течениям.
– Ты забыла про клетку Фарадея, – мрачно сказал Ляо. – В клетке Фарадея Халед будет неуязвим для излучения бомбы.
– Тогда ему и экипаж яхты придется запихивать в клетку, – возразила я. – Вряд ли он захочет лишиться команды. Это, конечно, не так сложно сделать, но все-таки хлопотно. Скорее он предпочтет отплыть на безопасное расстояние. Думаю, что мы делаем из мухи слона. Трудно поверить, что кому-либо придет в голову превратить Бали во вторую Хиросиму.
– Ты правильно сказала, что от религиозных фанатиков всего можно ожидать.
– Я просто пытаюсь быть оптимисткой, – объяснила я. – Как-то не хочется все время дергаться в ожидании, что тебя взорвут.
– Оптимизм и пессимизм расходятся только в дате конца света, – мрачно усмехнулся Сианон.
– Давай лучше сменим тему. Тебе удалось получить отпечатки пальцев Стива?
Ляо отрицательно покачал головой:
– Пока нет. Я надеялся снять отпечатки с дверцы его джипа, но, когда я пришел на стоянку, машины там не было.
– Кстати, я давно хотела узнать у тебя одну вещь, но все забывала. Около острова бросил якорь ледокол «Ленин». Ты, случайно, не в курсе, кому он принадлежит?
– А разве ты не знаешь? – удивился полицейский.
– Не знаю, раз спрашиваю.
– Твоему соотечественнику. Это частная яхта Якова Михеева, известного в криминальном мире под кличкой Яша Мухомор. Яков возглавляет группировку русской мафии, контролирующую Австралию и острова Океании.
– Так я и думала, – вздохнула я. – Наверняка очередной бывший коммунист, быстро перестроившийся в соответствии с требованиями времени.
– Ты почти угадала. Согласно досье Интерпола, в прошлом Мухомор был парторгом Сорочинского завода по производству резиновых изделий. Был арестован за кражу пятисот коробок презервативов, с чего и начался его взлет на криминальный Олимп.
– Действительно, взлет, – согласилась я. – От шершавого советского презерватива до атомного ледокола. Широкий диапазон. Любят русские люди жить с размахом. Интересная все-таки штука судьба. Только подумай: мужик, читавший лекции о мерзостях загнивающего капитализма горстке алкоголиков с презервативного завода, теперь контролирует Австралию и острова Океании. Это же биография почище рокфеллеровской. А ты все полицейским работаешь.
Сианон неодобрительно посмотрел на меня.
– С каких это пор ты стала петь дифирамбы преступникам? – поинтересовался он.
– Я вовсе не пою им дифирамбы. Просто мне приятно, что наш доморощенный Яша с Сорочинского презервативного завода контролирует целый континент. Преступник, он, конечно, всегда преступник, но свой преступник как-то милее, чем иностранный. Если электромагнитная бомба и должна кому-то достаться, я бы предпочла, чтобы ее получил русский Мухомор, а не шизанутый арабский террорист или рвущиеся к власти индонезийские мусульмане-экстремисты. Яше уж точно в голову не придет взрывать Бали или Нуса-Пенида. Пойми меня правильно. Ты ведь, когда смотришь футбол, наверняка болеешь за индонезийскую команду.
– Я не смотрю футбол, – огрызнулся Ляо. – А эта чертова бомба вообще никому не достанется!
– Не достанется, так не достанется, – примирительно сказала я. – Не стоит из-за этого так переживать. В мире слишком много бомб, чтобы расстраиваться из-за них. Все-таки маловероятно, что бомба Тетерина будет настроена на резонансную частоту человеческого сердца. Рано или поздно, через год или через десять лет такое оружие получат и страны третьего мира, и террористы. Мы, конечно, можем попытаться что-нибудь сделать, но, согласись,