Очень смертельное оружие

не удержалась я.
– Взрослый взрослому рознь.
Затевать дискуссию по этому поводу мне не хотелось.
К воротам кампунга постепенно стягивались молодые люди. По моим прикидкам, их набралось уже не меньше сотни.
– Эти ребята понесут башню и саркофаг к месту кремации, – пояснил Стив. – Давай выйдем наружу. Там тебе удобнее будет смотреть на процессию женщин.
Протиснувшись через толпу, мы поднялись вверх по склону холма и, усевшись в тени баньяна, как зрители из амфитеатра, принялись наблюдать за разыгрывающимся внизу спектаклем.
Из узких ворот кампунга появилась вереница женщин с блюдами в руках. Одна за другой они выкладывали в саркофаг жертвоприношения – пищу, необходимую покойнице во время ее длинной дороги в рай. Горы последних даров девочке-фее росли на глазах.
Как только поток жертвоприношений иссяк, к саркофагу приблизились родственники покойной с длинным белым полотнищем в руках.
– Белая ткань символизирует чистоту, – объяснил Иродиадис.
Завершали процессию четверо молодых людей, торжественно несущие гроб с телом девочки. Ее маленькое тело было завернуто в белую ткань и прикрыто дорогим узорчатым покрывалом.
Взобравшись по бамбуковой лестнице на самый верх башни, носильщики поставили гроб на украшенную цветами площадку.
Дробно застучали барабаны. Мягкий напев гамеланов сменился пронзительным тревожным ритмом. Десятки юношей подхватили бамбуковую платформу с башней и, повинуясь громкой команде священнослужителя, неожиданно сорвались с места и помчались вперед как угорелые. За ними по пятам, стараясь не отставать, неслись носильщики с саркофагом.
– Зачем они так бегут? – удивилась я. – Таков ритуал?
– То ли еще будет, – усмехнулся Стив. – Пора спускаться. Потихонечку двинемся за процессией. Только держись подальше от толпы, иначе тебя могут затоптать.
Пришедшие на похороны гости, заводясь от оглушительного барабанного боя, приходили во все большее возбуждение. В руках женщин появились ведра с водой. Они выплескивали воду под ноги носильщиков, разливали ее по улице.
Остроконечная крыша башни металась взад-вперед, вздымаясь над беснующейся толпой, как мачта застигнутого штормом парусника.
Держась на безопасном расстоянии, я улавливала только отдельные сцены и не могла понять, что именно там происходит. Потоки воды уже неслись по улицам поселка, превращая их в арыки. Видимо, крестьяне ухитрились направить на них воду из каналов для орошения рисовых полей.
– Что здесь происходит? – спросила я Стива. – Похоже на коллективное помешательство.
– Носильщики кружатся на месте и резко меняют направление, чтобы затруднить покойнику ориентировку и одновременно отпугнуть демонов, – объяснил он.
– А вода? Для чего столько воды?
– Согласно балийским поверьям, больше всего на свете духи и демоны боятся воды, поэтому, если носильщики топчутся в воде, силы зла окончательно обращаются в бегство и оставляют процессию в покое.
Если бы носильщики не выполнили эту часть ритуала, дух девочки вернулся бы обратно в деревню и превратился в лаяка , мучителя семьи.
– Все это выглядит несколько странно, – покачала головой я.
– Для этих людей еще более странно выглядел бы христианский ритуал отпевания в церкви, – пожал плечами Иродиадис. – Христиане жертвуют свечи, балийцы – пищу и цветы. Евреи засовывают записки с просьбами к Богу в трещины Стены Плача и верят, что Бог прочитает их. Буддисты звонят в колокольчики, чтобы боги прислушивались к их молитвам. Люди не могут без ритуалов. Им необходимо во что-то верить. Ритуал превращает хаос в порядок, а вера объясняет необъяснимое и дарует надежду на справедливость и лучшую жизнь.
Окончательно сбив с толку злых духов, намокшая процессия приблизилась к площадке, предназначенной для кремации. Вокруг нее, как часовые на боевом посту, тихо шелестели листьями громадные баньяны.
Носильщики трижды обнесли башню вокруг площадки. Женщины распахивали дверцы клеток с птицами, выпуская их на свободу. С пронзительными криками яркие, как ожившие цветы, птицы стремительно взмывали ввысь. Еще немного – и они помогут душе девочки-феи вознестись на небеса.
Бамбуковый помост с башней поставили на землю. Четверо юношей, громко крича, взбежали по лестнице на самый верх башни. Подхватив гроб, они спустили его вниз и торжественно уложили в наполненный дарами саркофаг.
По указанию жреца саркофаг обложили дровами. Жрец окропил их благовониями и наконец поднес к бамбуковым щепкам пылающий факел.
Огонь стремительно разгорался. Оглушительный