Очень смертельное оружие

вентиляционным окошком. Его тошнило. Доза хлороформа оказалась слишком большой. На стуле напротив кровати сидел незнакомый парень.
Марик попытался приподняться и понял, что запястье левой руки было приковано наручниками к спинке кровати.
– Как ты? Нормально? – спросил парень.
– Меня сейчас вырвет, – сказал Марик.
– Подожди.
Парень сорвался с места и через мгновение вернулся с эмалированным китайским тазом.
– Сейчас тебе будет лучше, – сказал он, заботливо придерживая за плечи содрогающегося от рвотных спазмов мальчика. – Возьми полотенце. Вытри лицо.
Марик с ненавистью оттолкнул его руку.
– Зачем ты меня похитил?
– Извини, но так было надо.
– Кто ты такой?
– Можешь звать меня Грей.
– Тебе нужны деньги? Ты потребуешь за меня выкуп?
Парень покачал головой:
– Деньги мне не нужны.
– Что же тогда тебе нужно? Ты маньяк? Извращенец? Хочешь убить меня?
– Для начала просто успокойся. Обещаю, я не причиню тебе никакого вреда. Мы проведем вместе несколько дней, а потом я отпущу тебя домой, вот и все. Мне самому неприятно знакомиться с тобой при таких обстоятельствах, но, поверь, у меня не было выбора.
– Не было выбора? Какого еще выбора? И чего ради тебе потребовалось знакомиться со мной?
– Для начала тебе надо выпить крепкого чая. После поговорим.
– О чем поговорим? Что тебе от меня надо? Кто ты вообще такой?
– Твой родной брат, – сказал Грей и вышел, захлопнув за собой тяжелую железную дверь.
– Брат, – изумленно прошептал Марик. – Но у меня нет никакого брата!
Происходящее казалось Симонии-младшему дурным сном. Нет, это не может быть его брат. Но почему же тогда у похитителя точно такие же глаза, как и у него? Как у него и у его отца, знаменитого тенора Даниила Симонии.
Братья провели вместе восемь дней. С каждым днем росла привязанность Марика к Грею. С каждым днем мальчик сильнее и сильнее ненавидел своего отца.
Даниил Симония считал себя настоящим мужчиной и одним из величайших певцов своего времени. Его воля для домашних была законом. Свои бесконечные романы он не скрывал и не собирался скрывать. Его жена должны была быть счастлива уже от того, что ей выпала честь заботиться о благополучии великого Симонии, а сыну Даниилу еще предстояло доказать, что он был достоин чести носить знаменитую фамилию.
Что бы ни делал Марк в надежде заслужить благосклонность отца, этого было недостаточно. Даниил не уставал повторять, что сын, к сожалению, пошел в мать. У него не было отцовского мужского начала, отцовского ума, он был лишен отцовского голоса, отцовского таланта, отцовской отваги, отцовского честолюбия. Чем отчаяннее Марик пытался доказать себе и другим, что он тоже талантлив, пусть даже не так, как отец, тем сильнее и безнадежнее он ощущал свою ущербность.
Ненависть копилась постепенно и росла незаметно, как раковая опухоль. Долгое время мальчик даже не подозревал о ее существовании. Сама мысль о ненависти была высшим кощунством. Как божеству поклоняясь вознесенному на пьедестал кумиру, Симония-младший не догадывался, насколько он ненавидит Даниила. Так продолжалось до тех пор, пока он не встретил Грея.
Марк так никогда и не узнал, как на самом деле звали его брата. Но в том, что это был его брат, он больше не сомневался. У них обоих были одинаковые фигуры, один и тот же рост и, главное, одинаковые глаза – глаза ненавистного им оперного певца.
С матерью Грея Даниил познакомился на студенческой вечеринке. Даниил пел под гитару, и смешливая первокурсница Лена с филфака влюбилась в него с первого взгляда. С вечеринки они ушли вместе, оба немного навеселе, и в ту же ночь стали любовниками. Через месяц Лена поняла, что беременна.
Далее все развивалось по стандартному сценарию. Делать аборт Лена категорически отказалась. В не менее категорической форме Даниил отказался признавать ребенка. Уже тогда преподаватели пророчили ему блестящую карьеру, и портить себе жизнь из-за того, что его сперматозоид случайно оказался в яйцеклетке первой попавшейся дешевой шлюхи, Даниил не собирался. Именно так он и объяснил Лене, добавив, что если она посмеет качать права или, не дай Бог, заявить публично, что она беременна от него, он собственными руками прикончит и ее, и проклятого ублюдка.
Лена бросила университет и вернулась к матери в Поти. Будущую бабушку, с которой девушка и раньше не ладила, новость о прибавлении в семействе ничуть не обрадовала. Жизнь с матерью превратилась в ад. При первой же возможности Лена ушла из дома и стала работать официанткой в пивном баре. Когда Грею исполнилось три года, его мать отправилась на панель.
Пить Лена начала после