Очень смертельное оружие

если не убьет?
– Не знаю, что тогда будет. На самом деле не знаю. А чего хочешь ты? Даниил ведь и твой отец. Ты имеешь такое же право решать его судьбу, как и я.
– Иногда я сам не понимаю, чего хочу. Ты говоришь, что есть вещи, которые нельзя прощать. Или все-таки можно? Христос ведь прощал.
– Христа распяли. А потом, прикрываясь его именем, убивали, обирали и дурачили людей. Почитай историю христианства. Кто-нибудь прощал еретиков? Нет. Их пытали и жгли, а имущество отбирали в пользу церкви. Точно так же коммунисты убивали и грабили мнимых врагов советской власти, а фашисты потрошили евреев. В этом мире не существует прощения. Сказки о прощении придуманы для дураков.
– Но он все-таки наш отец.
– Не будем спорить. Ты мой брат. Я поступлю так, как ты скажешь. Если ты сможешь его простить, ради тебя я забуду о мести.
– Завтра. Я подумаю об этом завтра, – сказал Марик.
– Вот и хорошо. Выпей какао.
– Не надо какао. Сегодня я хочу водки, как и ты.
– Тебе еще рано пить водку.
– Не обращайся со мной как с ребенком.
– Ты не ребенок, но пока и не взрослый. Пока ты со мной, я за тебя отвечаю. Поверь, от водки тебе станет только хуже. Возьми какао. Я специально приготовил его для тебя.
– Слишком много сахара, – пожаловался Марик.
Голова вдруг потяжелела. Марк хотел сказать Грею, что ему почему-то страшно захотелось спать, но не сумел. Язык онемел и стал ватным, глаза застилал свинцовый туман. Последнее, что он запомнил, были подхватившие его сильные руки брата.
Марик проснулся в лесу на пологом горном склоне. Голова гудела. Тело было холодным и болезненно онемевшим.
– Грей! – позвал мальчик, ища глазами брата.
Он был один. Кругом только сосны, скалы и покрытая порыжевшей хвоей жесткая каменистая земля.
С трудом приподнявшись, Марк обнаружил, что он лежит на сложенном вдвое одеяле. Еще одно одеяло накрывало его.
– Грей! Черт возьми, где же ты?
Цепляющееся за верхушки сосен солнце клонилось к закату.
«Значит, завтрашний день уже заканчивается», – мелькнуло в голове у Марика.
День, в который должна была решиться судьба его отца и, возможно, его брата.
Отбросив одеяло в сторону, Марк со стоном встал и, спотыкаясь, неуклюже побежал вниз по склону.
Потом, на допросах, Марк утверждал, что не видел лица своего похитителя, понятия не имеет, кто он такой и где его прятали. Мальчик держался в точности так, как научил его брат. Следователи сочувственно вздыхали, вслушиваясь в едва слышные ответы сидящего на стуле подростка. Марик выглядел апатичным и безучастным, словно происшедшая трагедия не имела к нему никакого отношения. Врачи говорили о последствиях пережитого шока. Марика уже известили о смерти отца, но шок не был связан со смертью Даниила Симонии. На месте пожара был обнаружен еще один неопознанный труп. Сам не понимая почему, Марк был уверен, что это труп его брата.
Мальчик с трудом концентрировался на фразах, которые произносили люди в форме. В его голове навязчиво бился один и тот же вопрос: «Есть ли вещи, которые нельзя простить?»
– Ладно, оставим ребенка в покое. Похоже, ничего нового он уже не скажет, – донеслось откуда-то издалека.
«Нет, – неожиданно понял Марик. – Есть вещи, которые нельзя прощать».
Он мог бы простить брату все. Все, кроме одного. Грей не имел права уходить вместе с отцом. Он не должен был умирать, унося в могилу тайну того, что произошло в роковой день пожара между двумя самыми близкими ему людьми. Грей не имел права умирать, оставляя брата один на один с обрушившимся на него абсурдным и жестоким миром, в котором Марик уже ничего не понимал.
– Какая-то ты сегодня рассеянная, – заметил Сианон. – Ты играешь совсем иначе, чем в прошлый раз.
– Я любую партию играю иначе. Это же го .
– Не прикидывайся. Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Тебя что-то беспокоит.
– Было бы странно, если бы, с учетом событий, происходящих на острове, меня ничто не беспокоило.
– Просто расслабься и получай удовольствие. Ты же сама мне это советовала.
– Давать советы легче, чем их выполнять.
– Твой ход.
Я вздохнула и посмотрела на доску. Действительно, сегодня я играю далеко не лучшим образом.
Поставив «камень» на доску, я снова, против своего желания, вернулась мыслями к погибшему в огне брату Марика. А что, если сгорел не Грей? Если он ухитрился достать в морге отрезанные части тела, чтобы подбрасывать их Даниилу Симонии, ему ничего не стоило оставить в огне невостребованный труп какого-либо бомжа.
Ладно, допустим, что брат Марика не погиб. В таком случае Максимилиан Коксос – это не Марик, а его брат. Все