Очень смертельное оружие

в белые и светло-желтые одежды. Под зонтиками платинового цвета они несли на головах закутанные в белую ткань символы душ – фигурки, вырезанные из сандалового дерева.
Две девушки в центре колонны вместо фигурок держали блюда для жертвоприношений. На одном из них лежала золотая корона, на другом – маленький темно-красный бархатный пиджак, предназначенные для приглашенной на праздник души последнего правителя Карангасема.
Мы с Сианоном вышли из «кадиллака» и последовали за процессией. Вслед за девушками мы миновали ворота дворца и оказались на площади, расположенной на вершине холма. Шесть гигантских золотых башен со множеством расположенных друг над другом напоминающих пагоду ярусов стояли в ряд по диаметру площади, словно шеренга мифических солдат. Башни вздымались на высоту как минимум трехэтажного дома, а с их вершин, расправив могучие крылья, насмешливо взирали на суетящихся внизу смертных золотые изображения птицы Гаруды.
Зазывая души умерших предков, призывно звенели колокольчики, окружающая процессию возбужденная толпа галдела, как чаячий базар, местный оркестр из пяти гамеланов исправно вносил свой вклад в общий шум.
Жрецы торопливо окропляли проходящих святой водой, совершали ритуалы жертвоприношения, очищения и заклинания демонов и духов.
Площадь казалась огромной. На нее непрерывным потоком продолжали стягиваться женщины в высоких, переплетенных цветами коронах и мужчины в традиционных нарядах с крисами на поясе. Я с любопытством рассматривала эти странные, длинные как меч, кинжалы с волнистым лезвием, почти такой же, как у рентджонга , изогнутой пистолетной рукоятью и лезвием, прикрепленным к шарниру и свободно вращающемся вокруг продольной оси. Входя в тело противника, такое подвижное лезвие легко огибало препятствия в виде костей, безжалостно разрывая мышцы и сухожилия волнистыми изгибами клинка.
– Я и не представляла, что здесь будет столько народа, – сказала я.
– Правители Карангасема устраивают на площади праздничный ужин, рассчитанный на три тысячи человек, – объяснил Ляо, – а для того, чтобы перенести золотые башни в Уджунг, к берегу моря, требуется не менее тысячи мужчин. Но башни понесут только завтра. На сегодня запланированы праздничный ужин и танцы.
Сианон, ловко лавируя среди горячих бронзовых тел, провел меня вдоль павильона с жертвоприношениями для душ умерших предков и дома очищения, в который по крутой лестнице непрерывной чередой поднимались молодые балийки. Жрец, стоящий наверху, снимал с их голов фигурки с душами предков.
– В ночь после святой трапезы сандаловые фигурки будут сожжены, а на следующий день их пепел будет предан морским волнам. Так души умерших полностью очистятся от остатков земной скверны и смогут вознестись на самые высокие небеса, – объяснил Сианон.
Я оглядывалась по сторонам в надежде увидеть Стива, но в глазах безумным калейдоскопом мелькали пестрые наряды женщин и бесконечные серебристо-стальные крисы мужчин.
– Давай найдем местечко поспокойней, – попросила я. – Меня начинает угнетать такое количество людей. Не люблю толпу.
– Если хочешь, мы можем пройти дальше и посмотреть дворцовые постройки. Там почти никого нет.
– Отлично. Мне бы хотелось поговорить с тобой в спокойной обстановке.
– О чем?
– Ты не догадываешься? В частности, о том, что мы будем делать на приеме. Ты ведь не для развлечения все это затеял. Что именно ты хочешь от меня?
– Насколько я понял со слов Унтунга, переговоры с Тетериным велись через какого-то правительственного чиновника. На этом приеме Тетерин впервые должен будет встретиться непосредственно с заказчиком. Праздник во дворце – идеальная маскировка для их встречи. Будут многие члены правительства и огромное количество гостей, среди которых нетрудно затеряться. Мы станем наблюдать за гостями и попытаемся вычислить Тетерина. Я знаю в лицо индонезийских политиков, а ты русская, как и Семен. Тебе будет проще обнаружить его, чем мне.
«Блажен, кто верует, – подумала я. – Кажется, бедняга поставил не на ту лошадку».
Сианон явно переоценил мои шпионские способности. Если со своей близорукостью я ухитрилась спутать Марика с Сергеем Адасовым, то как, хотела бы я знать, я распознаю совершенно незнакомого мне человека среди сотен гостей? Я не стала заранее разочаровывать полицейского. В конце концов, надежда – мать дураков. Пусть живет иллюзиями, если ему это нравится.
– У тебя есть фотография Тетерина или хотя бы описание его внешности?
– К сожалению, нет. О нем вообще немногое известно. Эмигрировав из Советского Союза, Тетерин сотрудничал