Очень смертельное оружие

с правительствами разных стран, занимаясь военными разработками. Ходят слухи, что кое-какие секреты он ухитрился продать одновременно Ливии, Китаю и Соединенным Штатам. После этого он исчез, а через полгода во Франции потерпел катастрофу «конкорд». Месть за смерть отца была одной из навязчивых идей Семена. Ничего конкретно так и не было доказано. В официальной версии гибели самолета электромагнитная бомба не упоминается, по тем же причинам, по каким полет «Миража» не фигурирует в отчете о причинах катастрофы советского Ту-144, но французские спецслужбы не исключают возможности ее использования.
– Но хоть какие-то сведения о внешности Тетерина у тебя есть? Хотя бы возраст, рост, толстый он или тонкий?
– Тетерину около сорока лет, рост выше среднего, темные волосы. После того как он продал сделанные для Штатов военные разработки Ливии и Китаю, Семен полностью изменил внешность при помощи серии пластических операций. Больше мне ничего о нем не известно, кроме того, что за Тетериным уже давно и безуспешно охотится ЦРУ. Американцы, как всегда, ведут расследование в обстановке столь глубокой секретности, что данных о Тетерине нет ни у европейских спецслужб, ни у Интерпола.
На мгновение у меня перехватило дыхание.
«Ничего. Абсолютно ничего. Они не числятся в картотеке Интерпола», – прозвучал у меня в ушах голос Сианона. Он сказал это сегодня утром об отпечатках пальцев Иродиадиса.
Еще мне вспомнился тонкий, почти незаметный шрам под волосами, то, как напрягся Стив, когда я по-русски сказала ему «руки вверх». Его стиль мышления, слишком нетипичный для киллера, его рефлексия, все эти разговоры о Санта-Клаусе, размышления о добре и зле, об однозначности ответов…… Его почти болезненная привязанность к Бали, к образу жизни простому и ясному, как первобытный коммунизм, к миру, в котором даже принцы искренне верят в своих балийских Санта-Клаусов, а ответы просты и однозначны: хорошо то, что угодно богам. Каджа – это добро, а келод – это зло. Если все чочог , человек – сенанг . Удобство, гармония и соответствие.
Сианон прикоснулся к моему плечу. Я вздрогнула.
– Что с тобой? Ты что, меня не слышишь?
– Извини, я задумалась. Ты что-то сказал?
– О чем ты думала?
– Да так, ни о чем.
– Не надо мне врать.
– Я размышляла о Тетерине. Мне непонятно одно: если ЦРУ все держит в таком глубоком секрете, что сведений о Семене нет даже в Интерполе, откуда ты о нем знаешь?
– Слухами земля полнится. Тетерин продал кое-какие разработки китайцам. Некоторое время китайские спецслужбы помогали ему уходить от ЦРУ. Индонезия недалеко от Китая, а чужие секреты в Юго-Восточной Азии рано или поздно становятся известны.
– Но если у Тетерина такие хорошие связи с китайцами, то почему он не продаст электромагнитную бомбу им, а не Индонезии?
– Понятия не имею. Возможно, контакты с ливийцами подпортили отношения Семена с Китаем. Мало ли какие у него могли быть причины.
Кажется, я догадываюсь, какие именно.
«Это мой остров», – вспомнились мне слова Стива.
«В таком случае я приватизирую соседний Ломбок», – пошутила я.
«Я серьезно».
«Разумеется».
«Ты мне не веришь. Бали действительно мой остров. По крайней мере в ближайшем будущем он станет моим».
Так вот какую цену готова заплатить за электромагнитную бомбу индонезийская оппозиция! Им даже не придется тратить украденные из бюджета деньги. Дадут Стиву какую-либо должность типа губернатора Бали, а то и княжеский титул, чтобы он в свое удовольствие разгуливал по острову, считая его своим, а заодно разрабатывал для Индонезии новые типы вооружений. Всем хорошо, и китайцы никому не нужны.
– Давай немного посидим, – предложила я и огляделась вокруг.
За разговором мы незаметно ушли далеко в глубь дворцового комплекса. Пагода, молельня, беседка. И главное – тишина. Такая приятная после гудящей, как растревоженный улей, площади. В глубине беседки виднелась скамейка.
Мы вошли внутрь и уселись на низкую резную скамью. Через увитые листьями плюща проемы хаотично пробивались солнечные лучи. Игра света и тени вновь напомнила мне о мужчинах, убитых в китайском храме.
– Какая-то ты сегодня странная, – заметил Ляо. – Слишком задумчивая.
– Жара и избыток народа на площади. Толпа всегда действует на меня угнетающе.
– Мне кажется, дело не в толпе.
Он был совершенно прав. Дело во мне. В положении, в котором я оказалась. Я хорошо относилась к Стиву, даже когда считала его Сергеем Адасовым, и, честно говоря, мне было глубоко плевать на то, чем именно Семен Тетерин занимался с ЦРУ, ливийцами