Что делать, когда человеческая цивилизация поражена вирусом, превращающим людей в мёртвых монстров? Как выжить в этой немыслимой катастрофе? И выстоит ли Одесса в схватке с апокалипсисом? Готовьтесь, атакуют зомби!
Авторы: Смит Игорь Сергеевич
Андрей с трудом присел и развернулся к источнику шума. Давешняя окольцованная ворона точно также сидела на памятнике Утёсову, как будто никуда и не улетала. И смотрела на Стрижева внимательным, совершенно не птичьим взглядом.
Старлей, поморщившись от боли, достал из подсумка и кинул на землю оставшийся кусок хлеба. Он ему уже не пригодится…
Ворона, выдав очередное ‘Карр!’ и расправив крылья, мощным рывком сорвалась в воздух. Только полетела не к лакомству, а к Стрижеву. И, пролетев над старлеем, что-то бросила прямо в его руки. Только после этого подхватила хлеб и вновь исчезла в небе.
Андрей тупо смотрел на свою окровавленную ладонь, на которой лежал небольшой одноразовый шприц, наполненный жидкостью ядовито-желтого цвета.
Что с ним делать, старлей почему-то прекрасно знал. Не теряя драгоценного времени Стрижев снял с иголки защитный колпачок и вонзил шприц себе в бедро. Выдавил его и почувствовал, как место укола начало печь. Андрей откинулся на землю.
Похоже, смерть откладывается…
Жжение быстро распространилось по телу. Первые судороги знакомо скрутили конечности.
А уже через минуту Стрижев бился на земле от нестерпимой боли. И громкий несдерживаемый крик несомненно живого человека эхом отражался от безразличных стен пустынного города…
— Тихо, Васильевич! Тихо! — громкий шепот Новицкого ворвался в уши Андрея, — я же говорил, шо ты выдюжишь! Лёня! Васильевич в себя пришёл! Быстро воды командиру!.. Ваня! Борменталя зови!
Стрижев почувствовал, как его голову осторожно приподняли, и в рот полилась живительная влага. И боль, пронзающая до этого всё тело Андрея, странным образом стала утихать.
После того, как старлей напился, чьи-то руки так же осторожно опустили голову Стрижева обратно на подушку.
Сил у Андрея, похоже, прибавилось, и он смог приоткрыть глаза, обозреть склонившегося над ним Новицкого, а затем, едва шевеля губами, выговорить:
— Миша, где я? Что случилось?..
— Командир! Ты шо, ничего не помнишь? — обеспокоенно спросил прапорщик.
— Совещание у комбата… На нашей базе… Дальше — провал…, — с трудом прошептал Стрижев.
— Ясно…, — протянул Новицкий, — да, дела… Короче, Васильевич, ранило тебя. В двух словах, мы после совещания в тот день опять на патрулирование вышли. Сперва улицы от мертвяков чистили, Ник Ник говорил, шо тогда шанс эпидемию локализовать ещё был. Живых по домам загоняли. А потом… Потом самолет на город в районе улицы Осипова упал, нашей главной управы на Еврейской как ни бывало… Там два квартала разнесло, погибших очень много было…
Откуда-то донеслась ожесточенная стрельба. Прапорщик запнулся, подождал, пока она стихла и продолжил:
— Мертвяки волнами по городу разошлись… Больницы ещё раньше зазомбировались со всеми врачами и пациентами. Васильевич, ты помнишь рекламный плакат водки на скоростной дороге напротив тюрьмы? Шо-то типа ‘Посидим, как боги!’… Да это я так, навеяло… Никогда не мог понять, нафига почти в центре города находится полноценная колония с особо опасными преступниками… Так вот, зэки в тюрьме, как будто им кто-то помог, в то же время взбунтовались, охрану разоружили и на улицы вырвались. Танкистов у вокзала покрошили, тяжелую технику у них захватили. Тогда в городе хаос и начался… Беженцы, мародеры, зомби, отморозки, наркоманы, да и просто у многих крышу сорвало… Кое-где самые настоящие уличные бои начались. Комбат эвакуационные пункты
