Что делать, когда человеческая цивилизация поражена вирусом, превращающим людей в мёртвых монстров? Как выжить в этой немыслимой катастрофе? И выстоит ли Одесса в схватке с апокалипсисом? Готовьтесь, атакуют зомби!
Авторы: Смит Игорь Сергеевич
Из личных записей Уолтера Джека Поланса, мастер-сержанта команды спецопераций корпуса морской пехоты США.
Особый фонд анклава Одесса.
***
Пока мы шли по коридору, Капрал успел сказать ещё несколько слов о причине появления радиста среди выживальщиков:
— Коммуникация жизненно необходима людям, и мы не намерены были лишиться её из-за апокалипсиса, — говорил Алексей, — в чрезвычайных ситуациях связь — одна из самых важных вещей. Ведь какой толк был бы от помощи, если бы мы не знали, где она… Даже простая радиолюбительская связь позволяет общаться с миллионами других радиооператоров по всему миру. Так что этот момент мы тоже не упустили…
Как и предупреждал Ковальский, связист выживальщиков совершенно не заметил нашего появления. Плотный мужчина лет сорока, одетый в пятнистые камуфлированные штаны и чёрную футболку навыпуск, склонился над заставленным радиоаппаратурой столом и что-то, неразличимо из-за звучавшей в помещении Арии, увлеченно бормотал в микрофон, прижав его практически вплотную к губам.
Самому радисту, судя по большим профессиональным наушникам на его короткостриженной голове, музыка совершенно не мешала.
‘…Я свободен, словно птица в небесах, я свободен, я забыл, что значит страх. Я свободен — с диким ветром наpавне, я свободен наяву, а не во сне!..’ , — старательно вытягивал Кипелов припев своего хита, а связист, как это не удивительно, совершенно чётко начал покачиваться в такт мелодии в своём кресле. Он же не должен слышать музыку, он же в наушниках!?
Капрал усмехнулся и хмыкнул, мол, что я тебе говорил, потом шагнул к другому столу, где среди разобранной аппаратуры и деталей спрятался круглый сиди-проигрыватель, и выключил его.
Радист, потянувшийся было к переключателю на радиостанции, резко замер.
— Что за… А, это ты, Капрал! — сказал мужчина, обратив, наконец, на нас внимание.
Затем он стащил наушники с головы, дотянулся до станции, пощелкал тумблерами и встал.
— Привет! Я — Михаил, ребята зовут Проф, — сообщил мне радист и, протянув руку, добавил, — извините, занят был, совсем не услышал, как вы вошли…
Я представился и обменялся с Профом крепким рукопожатием. Пока Алексей вкратце рассказал Михаилу об объединении наших групп, я невольно разглядывал бросившуюся в глаза совершенно дикую надпись и рисунок на футболке специалиста по связи. Оригинал, если я не ошибаюсь, гласил ‘Убей бобра! Спаси дерево!’. Сам же бобёр, занимавший позицию между этими двумя фразами, был помещен в красный круг, и дополнительно перечёркнут линией такого же цвета. Очевидно, что после пришествия Песца надпись была творчески переработана. И, как водится у наших людей, абсолютно бескомпромиссно. ‘Бобёр’ был тщательно исправлен на ‘зомби’, ‘дерево’ едва проглядывало под жирными буквами слова ‘Рязань’. Символически прорисованный набор костей и черепушка на месте зубастого зверя-уничтожителя деревьев в стоп-знаке, скорее всего, означали того самого ‘зомби’, которого надо было убить. Ещё раз прочитав и осмыслив надпись ‘Убей зомби! Спаси Рязань!’, я всё же позволил себе улыбнуться и поинтересоваться:
— Михаил, а почему ‘Рязань’?
— Да родом я оттуда, — пояснил Проф, — родственников много там осталось… Эх…, — тяжело выдохнул радист и грустно покачал головой.
— Проф! Не кисни! Кому сейчас легко?.., — по-дружески сказал Ковальский, — главное — жена и дети с тобой, и живы! Бог даст, и родственники уцелеют… Что у нас по эфиру?
— Отклики есть и идут по нарастающей, — приободрился выживальщик, полопавшиеся сосуды в глазах которого говорили сами за себя, — да, работы на самом деле немеряно! Капрал, я же говорил, я один зашиваюсь! В эфире царит полный хаос, одни сегменты отмирают, другие, наоборот, проявляются… Большинство людей просять о помощи. Военные, те, которые уцелели, морозятся. Думаю, сами эфир мониторять…
— Наши военные? — уточнил я, машинально отметив про себя, что в разговоре Проф несколько раз привычно смягчил ‘ять’ в конце парочки глаголов. Да какая разница, в принципе. В Одессе и не такую речь услышишь. Кто его знает, как они там, в Рязани, говор ять… Мы вот тоже скажем ‘где идём?’ вместо ‘куда идём?’, чтобы, по местному обычаю, дорогу не закудыкивать…
