Что делать, когда человеческая цивилизация поражена вирусом, превращающим людей в мёртвых монстров? Как выжить в этой немыслимой катастрофе? И выстоит ли Одесса в схватке с апокалипсисом? Готовьтесь, атакуют зомби!
Авторы: Смит Игорь Сергеевич
на охрану важных объектов никто не отменял, комбат всё ещё находится на совещании в Главке, а в городе активно нарастает хаос. На улицы уже вывели весь личный состав милиции и внутренних войск, но ожидаемых результатов это не принесло. Команды вооружить сотрудников так и не поступило, а дубинки и баллончики с газом оказались неэффективными против безумцев…
Раздосадованный Стрижев приглушил рацию и принял решение действовать на свой страх и риск. Андрей привык доверять интуиции, и сегодня она так и кричала на периферии сознания, что в городе происходит что-то страшное.
— Расходимся попарно по аллеям и гоним всех людей с Приморского бульвара, — распорядился старлей, — говорите… А говорите, что в городе объявлена угроза осуществления терактов и бульвар с Потёмкинской лестницей один из наиболее опасных таких объектов…
— Ох, получим мы командир…, — задумчиво сообщил прапорщик, — если всё утихомирится, а люди уже успеют пожаловаться, в нас такие пилюли журавлиным клином полетят…
— Я отвечу! — твёрдо сказал Стрижев, — сошлётесь на мой приказ…
— Васильевич! — ехидно ухмыльнулся Новицкий, — ты как не родной… Командир? Первый раз шо ли работаем? Вместе разберёмся… Парни, а вы шо думаете? — спросил прапорщик у молодых омоновцев.
Братья переглянулись и синхронно усмехнулись.
— Что за начало службы без взыскания? — выдал старший, — работаем, командир!
— А если всё утихомирится…, — добавил вполголоса прапорщик, явно удовлетворённый ответом молодых бойцов, — я вас прошу… Мне на полчасика в одно место смотаться, и на склоне уже утром какая-то болванка времён Великой Отечественной из земли вылезет… Я сам и найду… Пусть попробует кто-то доказать, что мы действовали необоснованно и угрозы жизни и здоровью наших драгоценных граждан не было…
Андрей только скептически приподнял бровь, но не стал выяснять, чего в очередной раз задумал Новицкий. В любом случае решение принял Стрижев, и ответственности он не боялся. Что ему сделают? Всё одно завтра рапорт подавать…
В течение получаса территория между мэрией и памятником Дюку де Ришелье была очищена от отдыхающих. Одной неуступчивой и хорошо выпившей компании пришлось пригрозить экскурсией до камеры ближайшего отделения, где будут очень долго устанавливаться их личности.
Кто-то возразил, что, мол, у них у всех документы при себе и времена НКВД давно минули…. Начавший злиться Стрижев, однако сдержался, но тонко намекнул, что документы могут вызвать подозрение на предмет фальшивости… Мало ли чего могут неграмотные омоновцы в темноте себе напридумывать? И это опять же возвращает всех к необходимости посещения ближайшего отделения…
Компания вняла голосу разума и ретировалась с Приморского бульвара. Подальше от странно настойчивых милиционеров…
Швейцара из гостиницы ‘Лондонской’ тоже попросили уйти с улицы в вестибюль. Тонко разбирающийся в нюансах работы ‘Беркута’ опытный мужик в яркой ливрее вопросов лишних задавать не стал и послушно запер за собой дверь, пообещав омоновцам любое содействие. И даже на кофе пригласил. Но Стрижев отказался. А швейцар не стал настаивать.
И, наконец, Приморский бульвар обезлюдел. Одинокий патруль прошелся ещё раз по пустынным аллеям и вновь вышел к памятнику Дюку.
Не смотря на то, что в пределах видимости всё было вроде бы спокойно, тревога Андрея не отпускала. Стрижев плюнул на условности и попробовал связаться с комбатом по мобильному. На звонок никто не ответил, что, в принципе, если командир на совещании, было бы нормальным. Но, сколько же оно может продолжаться?!
Андрей, остановившись в паре шагов от бойцов, немного прибавил громкости и стал слушать милицейскую волну. Потом переключился на медиков, на МЧС… И с каждой минутой старлей мрачнел всё больше и больше…
Тем временем Новицкий опять присел на уши новичкам, посвящая их в очередные одесские тайны.
— Вы думаете, кто этот француз в римской тоге со свитком в руке, памятник которому стал одним из символов Одессы-мамы? — вещал прапорщик бойцам, — я вам за это скажу!.. Это не просто француз, это один из самых любимых одесских градоначальников! Именно он во время Отечественной войны тысяча восемьсот двенадцатого года призвал всех жителей города и Новороссийского края ‘явить себя истинными русскими’ в борьбе с нашествием французов и пожертвовал на цели обороны все свои личные сбережения… И мелочь, что наш Ришелье, между прочим, родственник всем известного кардинала, стал потом премьер-министром Франции. В сердцах одесситов Дюк де Ришелье всегда остался ‘нашим Дюком’… Именно при нём Одесса расцвела как город, стала той Южной
