Любой дар может стать и проклятием. Именно так и произошло в случае с Игорем Черниговским, которого в этом мире знают как Теоретика. Дар эмоционала здесь редок. Причем настолько, что обладающих им можно перечесть по пальцам одной руки. Конкуренция среди эмоционалов невероятно высока: каждый из них спит и видит — как бы стать единственным?
Авторы: Корн Владимир Алексеевич
наружу. Говорят, на все это уходит лишь несколько дней.
— И что происходит потом?
— Смерть, что же еще?
Либо Грек изначально так планировал, либо недавние обстоятельства заставили его изменить маршрут, но в любом случае, я оказался неправ. Вместо того, чтобы спуститься к ручью, и затем оказаться в укрытии между скал, мы взяли много правее, обходя его далеко стороной. К ручью мы все-таки вышли, но теперь у меня не было никакой уверенности, что он именно тот.
— Привал, — объявил Грек.
Место было не самым удачным, но Светлана выглядела настолько уставшей, что привал стоило сделать только из-за нее. Иначе вскоре придется плестись черепашьим шагом, чтобы она не отставала.
Я помог снять девушке ее рюкзачок из дерюжного мешка, и усадил на ствол дерева, после чего уселся рядом.
— Сильно устала? — как будто без этого не было видно.
Самым мудрым решением было бы оставить Светлану в любом подвернувшемся селении. Да, ничего хорошего там может ее и не ждать. Одну, без знакомых, которые могли бы за нее заступиться в случае необходимости. Но зато останется живой, а ведь это самое главное. Проблема в том, что до самого Вокзала мы будем старательно обходить их стороной. Как можно дальше, чтобы не нарваться на неприятности. Да и не так много их, поселений попадется нам по пути, и все они расположены в стороне. Разве что Грек решит сделать крюк.
— Я привыкну, Игорь, я обязательно втянусь! — заверила она. — Еще день — другой, и это вы потом за мной не угонитесь.
Пришлось кивнуть: нисколько в этом не сомневаюсь. Вопрос только в том, сколько времени на это тебе понадобится? Сам я за тот срок, что провел здесь, исходил, не осмелюсь утверждать — столько же, сколько за всю свою предыдущую жизнь, но немало. Тем не менее, иногда держусь только за счет усилия воли.
— Игорь, а как ты думаешь, Янис мне одно ружье отдаст? Зачем ему два?
— Обязательно отдаст. Не сейчас, позже, — Если Янис соберется его выкидывать, заберу, и отдам тебе уже сам. С другой стороны, хотел бы, давно бы уже выкинул: открутить прицел — минутное дело, даже на ходу. — А чем тебя наган не устраивает?
— А что ты сам с ним не ходишь? Вернее, почему у тебя еще и винтовка есть? — резонно поинтересовалась она, и я не нашелся, что ответить. Лишь повторил.
— Отдаст. Как только научишься с ним обращаться.
Иначе станет оно для тебя бесполезной железякой весом в четыре кило, а ты и без того уже едва ноги передвигаешь.
— А еще, Света, ты молодец! — искренне сказал я.
— Ты желаешь меня ободрить?
— И это тоже. Но главное в другом.
— В чем именно?
— В том, что держишься молодцом.
Другая на твоем месте совсем иначе могла бы себя повести. Давила бы на жалость, слезами исходила, или еще что. А ты просто держишься. Хотя и совсем нелегко тебе приходится, видно издалека.
После получасового привала, мы шли до самого вечера, ни разу больше не останавливаясь. Я давно уже нес на себе рюкзачок Светы, который в сравнении с моим собственным, казался пушинкой. Светлана терпела, хотя по ней было видно, что дорога дается ей с огромным трудом. Она даже на мои ободряющие улыбки отвечала едва заметным кивком. Наконец, показалось то, ради чего мы и совершили марш — бросок такой протяженности, пытаясь успеть к закату — темный зев входа в пещеру. Про ее существование, я даже не подозревал. Но не Гудрон, который нас к ней и вывел. Причем он клятвенно уверял, что об ее существовании, знают считанные единицы.
Внутрь мы попали не сразу: некоторое время таились в кустах, в то время как Янис с Греком ее обследовали. На предмет притаившейся твари. Или даже целого выводка, выбравшего эту естественную полость своим домом. Мне, за время своего пребывания на этой планете, довелось побывать уже в довольно многих из них, и все они давали хоть какую-то иллюзию безопасности.
В отличие от некоторых других, в этой не пахло ничем. Слава однажды говорил, что существует теория, согласно которой наши предки практически полностью утратили обоняние, именно из-за пещерного образа жизни. Еще бы: веками, а то и тысячелетиями проживать в какой-нибудь из них, при условии, что о гигиене не могло быть и речи. К тому же, им было невдомек, что совсем не обязательно устраивать мусорные свалки именно там, где проживешь. Тут поневоле нюха лишишься. Хотя он же сам в этой теории и усомнился. Еще Слава добавил, что во сне у человека обоняние не работает вообще, и вот уже этот факт непреложный.
— Да уж, неважнецкие у нас дела, — сказал Гриша, после того как мы наскоро перекусили, и позволили дать себе несколько минут отдыха. — Если уж на охоту на Теоретика вышли даже такие
