Любой дар может стать и проклятием. Именно так и произошло в случае с Игорем Черниговским, которого в этом мире знают как Теоретика. Дар эмоционала здесь редок. Причем настолько, что обладающих им можно перечесть по пальцам одной руки. Конкуренция среди эмоционалов невероятно высока: каждый из них спит и видит — как бы стать единственным?
Авторы: Корн Владимир Алексеевич
— Греку, мне и так далее. Чтобы уж точно никого не признали. Недельки три здесь отсидимся, чтобы опухоль с рож спала, и пойдем. Еще можно с боем прорваться. Нет, ну а что? Положим всех на посту, затем заявимся на Вокзал, а в нем убивать никого нельзя, и потому нас не тронут. Там и будем сидеть, пока не сдохнем от старости.
— Ладно, завелся, успокойся! — Гриша уже и сам был не рад своему предложению.
— А если в обход вдоль хребта? — предложил Слава Проф. — Как будто бы там и еще проход имеется.
— Ты дорогу к нему знаешь? — живо поинтересовался Грек.
— Я — нет. Но Борис однажды говорил, что ему известно.
Все посмотрели на Гудрона.
Тот покачал головой.
— Что, от своих слов отказываешься? — Гриша был рад отомстить.
— Не отказываюсь. Тут в другом дело. Слышал я, что он действительно есть. И даже примерно представляю, где его искать. Но не более того. Мы его месяц можем разыскивать, но так и не найти.
Помолчали. Затем Грек заговорил снова.
— Ничего в голову не идет. Знаю только, что и здесь долго оставаться нельзя. Вопрос времени, и на пещеру наткнутся.
— Может, не всем на Вокзал пойти? Паре — тройке, как тогда, на Самолет? — высказал идею Янис. — Закупиться и они смогут, — и сам же ее отринул. — Признают ведь, даже если одного послать. Со всеми вытекающими.
— Мозговой штурм? — предложил Слава. И пояснил, как я понял, для одного Сноудена. — Это когда, чтобы решить проблему, которая кажется не решаемой, предлагаются самые бредовые или даже абсурдные варианты. Сами по себе они мало что значат, но каждое из них может дать толчок к какой-нибудь стоящей мысли. Вот она-то и станет выходом. Игорь, ты чего улыбаешься?
— Да так, — сделал я попытку уклониться от ответа. — Вспомнился мне свой собственный бред. Потому и смешно.
— Говори-говори! — начал настаивать Слава. — В том-то вся и суть, что любой бред может оказаться выходом. Или, по крайней мере, ключом к нему.
А подумалось мне, после слов Грека про голову в которую ничего не идет, вот что. Голова не обязательно должна быть моей. Достаточно заменить ее похожей. Еще и награду потребовать.
Мол, думали они, думали, да и решили, что плетью обуха не перешибешь, после чего оставили Теоретика без головы. Не тащить же меня полностью в качестве доказательства? Ну а то, что голова по дороге попортилась, в здешнем климате легко допустимо. Анализа ДНК в этом мире не сделает никто. И зубной карты, в которой написано, что третий нижний моляр с пломбой, тоже не достать. Тут даже цвет глаз необязательно должен быть идентичным. Так, общее сходство черт лица. Ну а я пережду, сколько понадобится, где-нибудь в безопасном месте. В идеале — со Светланой. В том случае, если она сама будет согласна. Все-таки, наилучший выход для нее — оказаться со всеми на Вокзале. Света нарочно или ненамеренно проболтается там, что голова совсем не моя? Не в самый же первый день. Должно хватить времени, чтобы запастись всем необходимым, а потом вернуться и меня забрать. Есть и еще вариант. Если постараться, все можно обстряпать так, что девушка полностью будет уверена — голова принадлежит именно мне. Получится лишнее подтверждение от, в сущности, постороннего нам человека.
— Все равно ее негде взять, — вместо всех объяснений, сказал я.
— Кого именно?
— Голову, похожую на мою. Чтобы принести ее в качестве доказательства. Не убивать же ни в чем не повинных людей?
Мне казалось, придется объяснять все подробно. Но нет. Они переглянулись между собой, после чего Янис уверенно заявил.
— Не поверят.
— Так она же испортиться успеет.
— Игорь, дело не в этом.
— А в чем тогда?
— В том, что никто не поверит, что мы смогли так поступить. У нас есть определенная репутация, которой мы дорожим. Именно с ней в связи, и не поверят. Безусловно, мы не Праведники, но края наблюдаем отчетливо. И еще. Кто из нормальных людей после такого захочет с нами дела иметь? Никто. И опустимся мы тогда на уровень того же Кощея. Или хуже того — перквизиторов.
Все они как один, согласно кивнули. Синхронно так, как будто отрепетировали, а затем дождались нужного сигнала, чтобы уж точно вместе.
О Кощее, кстати, моем тезке — Игоре, я слышал. Если судить по рассказам о нем — удивительной беспринципности человек. И жаден невероятно. Ну а с перквизиторами мне даже сталкиваться приходилось. Те вообще за гранью. Отмороженные бандиты в сравнении с ними — ангелочки с крылышками.
И о Праведниках Янис не просто вспомнил. Есть здесь такие, именно с большой буквы. Считают, что угодили сюда за грехи. Действительные ли, мнимые, но именно за них. Как сказал Гудрон: «Правильные они чересчур. Причем настолько, что тошнит от них. Отсюда и Праведники».
