Любой дар может стать и проклятием. Именно так и произошло в случае с Игорем Черниговским, которого в этом мире знают как Теоретика. Дар эмоционала здесь редок. Причем настолько, что обладающих им можно перечесть по пальцам одной руки. Конкуренция среди эмоционалов невероятно высока: каждый из них спит и видит — как бы стать единственным?
Авторы: Корн Владимир Алексеевич
понятным причинам, не сохранилось ни единого мозга. А вдруг у этих тот самый период, когда начались изменения?
— Проф, да не расстраивайся ты так! — хлопнул Гудрон Славу по плечу. — Ты только скажи, и я тебе мешок их мозгов насобираю. Доберемся до Пика Вероятности, вернемся на Землю — будет в чем поковыряться. Глядишь, и Нобелевку отхватишь. Ты, главное, придумай способ, как их в дороге сохранить, чтобы они не протухли, — и, считая разговор законченным, повернулся к Грише. — Сноуден, ты даже не вздумай рыбу на рогатках сделать. Сдается мне, как только наши предки — обезьяны додумались ее в глине запекать, так сразу у них с мозгами и поперло. Хотя бы ради уважения к ним.
Мы неплохо там отдохнули. А через несколько день произошло то, чего опасался, и даже боялся больше всего: я остался один.
Дико раскалывалась голова. Раньше это выражение казалось мне крайне нелепым. Еще бы! Дикий — это неодомашненный. А раскалываются камни от перепада температур. Или от удара по ним молотом. Ну и что получается в итоге? Но сейчас иных слов для сравнения подобрать было невозможно. Вероятно, меня спасла каска. Немецкая армейская каска из многослойного кевлара. Ее снял со своей головы и едва ли не насильно нахлобучил на мою Слава Проф. В тот самый миг, когда выяснилось — я эмоционал. А значит — кое-кто страстно начнет желать моей смерти. Армейская каска у него была единственной во всей нашей компании. У остальных — обычные строительные, обтянутые камуфляжной тканью. Хотя, наверное, и она полностью справилась бы со своей задачей. Еще болела шея. И при малейшей попытке пошевелить головой, она разражалась такой болью, что перехватывало дыхание.
— Где-то здесь он пропал, — послышалось наверху. В отличие от зрения— глаза застилала кровавая пелена, слух работал на удивление отлично. — Давайте еще поищем.
«Ищите, парни, ищите! — молил я, тщетно пытаясь подать голос: из горла вырывались только едва слышимые хрипы. — Хорошенько ищите: вот он я, совсем рядом!».
Голос Гудрона раздавался так близко, что мне было слышно его шумное дыхание. И еще дыхание кого-то с ним рядом. И шелест мокрой травы у них под ногами.
— Может, позвать его? — предложила Светлана. — Ну не мог он взять и исчезнуть! Наверняка с ним что-то случилось. Крикнуть?
— Погоди Света, успеем еще накричаться, — спокойно заметил Янис. — Не стоит здесь к себе внимание привлекать — себе дороже. Давайте еще поищем. Не сквозь землю же наш Теоретик провалился? Он где-то здесь!
На мой взгляд, даже излишне спокойно: все-таки человек пропал. Да ни кто-нибудь другой — я, я! Который только огромным усилием воли и удерживает себя в сознании.
— Грек, наши действия? — ну да, зачем еще нужен главный, если не для того чтобы заставить искать внезапно исчезнувшего человека? Искать старательно и обязательно найти!
С тех пор, как у Грека своя команда, он потерял всего одного человека. Утверждают, тот был полностью сам виноват. В мире, где исчезновение людей такое же обычное дело, как в моем повышение цен, — это редкость, огромная редкость! А он — всего одного! Грек, скажи им, пусть ищут получше! И сам поищи! Ты, со своим опытом, меня найдешь обязательно! Грек!!! И снова из горла вырвался едва различимый в шуме непогоды даже мне самому хрип.
— Стоп! Все слышали?! — взволнованным голосом произнес, почти крикнул Слава Проф. И когда я уже успел обрадоваться, добавил. — Как будто бы у реки кто-то крикнул!
Река действительно рядом. И даже не видя ее, можно с легкость определить, насколько у нее бурный поток. Перед тем как перейти ее, мы долго шли вдоль берега, не решаясь вступить в воду. Затем, наконец, нам повстречался ствол исполинского дерева, по которому и перебрались. Этот великан не меньше тысячелетия простоял на берегу, до того как течение не подмыло его корни, заставив упасть. Не так давно, поскольку листва не успела даже толком пожелтеть.
— Может, показалось? — предположил Гриша.
— Показалось — не показалось, проверить надо, — решительно заявил Грек. — Возможно, действительно в реку свалился? Тут откос, трава мокрая, споткнулся, упал, и вниз как санках.
— Если Теоретик в реку угодил, хорошего мало, — сказал Гудрон. — Сами видели, какое течение, и сколько камней. Еще и броника на нем нет.
Бронежилет из пластин гвайзела, который достался мне от Яниса тогда же, когда и каска от Славы Профа, помимо того что его чрезвычайно затруднительно пробить, еще и легок, почти невесом. Мало того, он вполне заменяет спасательный. Перед тем как перейти реку, я заставил Свету напялить его на себя именно по этой причине. Ну не умеет девушка плавать, а свалиться
