Любой дар может стать и проклятием. Именно так и произошло в случае с Игорем Черниговским, которого в этом мире знают как Теоретика. Дар эмоционала здесь редок. Причем настолько, что обладающих им можно перечесть по пальцам одной руки. Конкуренция среди эмоционалов невероятно высока: каждый из них спит и видит — как бы стать единственным?
Авторы: Корн Владимир Алексеевич
не всякой сложной техникой, а обычным стальным топором».
— Чему улыбаешься? — поинтересовался Иван, обнаружив на моем лице то ли улыбку, то ли ухмылку, то ли гримасу.
А когда ему рассказал, усмехнулся сам.
— По-хорошему, Дима, тебя бы на карантин посадить.
— Это еще зачем?
— На всякий случай. Мало ли ты какую заразу с собой принес?
— И что, бывали случаи?
— Сам не встречался, но слышать о таком приходилось.
— Так чего же тогда не посадили?
— Сам не знаю. А теперь уже и поздно, — и перевел разговор на другое. — Теперь смотри. И запоминай. Хват тут немного необычный, и на первых порах может показаться неудобным. Но так ловчее будет фаску снять.
Я смотрел и запоминал, совершенно не представляя, пригодятся ли мне такие навыки в будущем. Но, по крайней мере, не оставалось времени раздумывать над тем, как все плохо. И сейчас плохо, и в дальнейшем ничего не изменится. Разве что поверить в чудо, собрать достаточное количество пикселей, и попытаться открыть портал домой. Ах да! Есть же еще один способ — Пик Вероятности. Но о нем я кроме названия ничего не знал.
Жители Хутора не то чтобы держались от меня обособленно. Но вели себя так, как будто есть у них какая-то тайна, о которой мне не положено знать. Хотя чтобы не разгадать ее, нужно быть полнейшим идиотом. Когда наблюдаешь за тем, как ближе к вечеру откуда-то возвращается половина мужчин Хутора в перепачканной и пахнущей дымом одежде, и вспоминаешь реакцию самого Ивана, все становится предельно ясным. Жадры они здесь добывают, жадры! А дымом от них пахнет по той простой причине, что жадры — не самородки, готовыми их не найдешь. Их выплавляют из какой-то руды. Мне и видеть-то ее до сих пор не приходилось. Знаю только, что днями руду можно плавить, но ни одного жадра так и не получить. К тому же необходимо подходящую рудную жилу найти — экскаваторов нет. Иначе цена на жадры была бы как на золото. Которого здесь, по выражению Гудрона — как хорошо всем известной субстанции за баней.
Благо хоть, без головы не оставили, чтобы сохранить все в тайне. Теперь уже, наверное, и беспокоиться об этом не стоит.
Все случилось на пятый день моего пребывания в Хуторе.
— Дебилы, какие же вы все здесь дебилы! Что, тяжело было мне продать хоть какое-нибудь оружие? Любое! Наверняка ведь оно у вас есть! Расхлебывайте теперь сами, полной ложкой! Мне до вас дела нет! — зло шептал я, судорожно сжимая наган с единственным патроном.
Те несколько человек, которые темной ночью заявились в поселок совсем не для того чтобы обрадовать жителей внезапным визитом. Они пришли убивать. Чтобы завладеть тем, чье существование вы так наивно пытаетесь скрыть — жадрами.
— Игорь, еще не время! Там, где ты находишься, тебя точно никто не увидит. Подожди, пока все начнется, и уже тогда…. Когда начнется заваруха, напавшим на Хутор людям будет совсем не до того, когда за их спинами легкая тень перемахнет через частокол, и скроется в лесу.
Кто же им виноват, что они побоялись дать мне оружие? А какая удобная у меня была бы позиция, будь в руках что-нибудь приличное и многозарядное! Минимум половину бы вынес, сколько их там, человек восемь? Жанну жалко — хорошая девчонка. И еще детей. Детей в первую очередь. Но их тронуть не должны: за жадрами сюда полезли, не вырезать же все под корень? Если только местным они не знакомы, тогда им точно никого в живых оставлять не с руки. И все же детей в любом случае должны не тронуть. Тем более, маски на лицах. Но это не мои проблемы — у меня лишь наган и единственный патрон. И отличная возможность не влезать в чужие разборки, когда своих проблем выше горла. В конце концов, кто они мне? Да никто! Шумнуть или крикнуть, когда окажусь на другой стороне частокола? Как будто бы и совесть чиста, и опасности никакой?
— Так и сделаю, — твердо решил я. — Если у этих имбецилов не хватило ума выставлять по ночам охрану, какого дьявола я должен рисковать собственной жизнью?! Во имя чего?! Жанна? А кто она мне? У нее есть муж, пусть он о ней и заботится! А о детях их родители. Мне каким-то чудом удалось выжить только для того чтобы сдохнуть сейчас? Нет, Игорек — это не они идиоты, здесь идиот только ты!
Как ни постарался ткнуть стволом револьвера как можно глубже в основание шеи, выстрел прозвучал куда громче, чем хотелось. Ну да: тут скрип зубов за несколько метров услышать можно — такая тишь, и вдруг выстрел!
— Прямо через гематоэнцефалический барьер пуля прошла, — зло усмехнулся я, выхватывая из рук мертвого бандита ружье. — Защищать от такого он не рассчитан.
Ружье оказалось помповым, с удлиненным магазином, который был равен длине ствола. А значит,
