Любой дар может стать и проклятием. Именно так и произошло в случае с Игорем Черниговским, которого в этом мире знают как Теоретика. Дар эмоционала здесь редок. Причем настолько, что обладающих им можно перечесть по пальцам одной руки. Конкуренция среди эмоционалов невероятно высока: каждый из них спит и видит — как бы стать единственным?
Авторы: Корн Владимир Алексеевич
и неожиданные звуки, а те, которые мозг не сумел мгновенно идентифицировать. И определить: представляет ли те опасность? Тогда он на всякий случай бьет тревогу. Звук от фонарика мозг опасностью не посчитал, но на всякий случай меня разбудил. Знал я о существовании подобных фонариках, и даже их видел, но пользоваться ни разу не приходилось, оттого и звук был незнакомым. И как следствие стук в дверь Ивана, застал меня уже у нее.
Луч фонаря скользнул по единственной комнате избенки, затем остановился на постели, которая еще не успела остыть после тела Жанны. Девушка ушла всего за несколько минут до его визита, и мне едва удалось задремать.
«Повстречалась она ему, нет?», — думал я, изо всех сил стараясь держать лицо дубовым. То есть, невозмутимым, как столетний дуб, которому все ураганы нипочем. Стоял и молчал, в ожидании, когда он заговорит первым. Если Иван и встретил Жанну, виду он не подал. А ведь мог бы: язык у него еще тот!
— Вот что, Дима, вы отправляетесь в Станицу через полчаса. У тебя все готово?
Нет, мне необходимо вещи упаковать. И займет это занятие, как минимум, пару дней. Конечно готово. Оденусь, возьму ружье — вот и все мои сборы. Но ответил коротко: да.
— Ну и отлично. Жди, когда позовут.
— Бегемоты здесь водятся?
Мой тезка, Игорь, по кличке Стояк, которая, по всей видимости, появилась как производная от фамилии Стойков, покосился на меня недоуменно, но все же ответил.
— Бегемотов нет.
И чего коситься? Река весьма напоминала какую-нибудь там африканскую Лимпопо. Так и ждешь, когда из-под воды появится морда гиппопотама. А они в Африке — самые опасные звери, и людей из-за них гибнет как от крокодилов и львов вместе взятых.
— А что есть?
— Всякой хреновины хватает, но в лодке ее бояться нечего.
Я и не боюсь. Натуралист во мне от скуки проснулся. Скучно. Полдня плывем, а вокруг все одно и то же. Густые заросли по берегам, да сама река желтоватого цвета. Как будто перемешали в ведре глину с водой, затем та осела, но не до конца. Этакая взвесь. Даже на мелких местах дно не просматривается. При всем желании грозящей оттуда опасности не разглядишь. Впрочем, как и на берегу.
Так мы и плыли, под аккомпанемент плеска воды из-под весел, да криков пернатой живности, которой хватало с избытком. Наша лодка, длинная, узкая и дощатая, легко скользила по мутной воде реки, приводимая в движение единственной парой весел. На которых по очереди сменялась четверка гребцов. Приземистые, черноволосые и бородатые, они походили друг на друга как родные братья. И еще как на подбор все были молчаливые.
Иван посчитал, что шестерых человек будет достаточно. Этих хмурых типов, Игоря Стойкова, да меня. Мы все плыли и плыли, пока, наконец, местное Лимпопо не разлилось в стороны настолько широко, что посередине реки поместился довольно большой остров. Видя, как все насторожились, насторожился и я.
— Куда смотреть? На что больше обращать внимание? — поинтересовался я у Игоря, который из всех других был самым словоохотливым.
— Птицы.
— Хищные?
— Обычные.
— И в чем тогда проблема?
— Был случай, и именно здесь. Когда они как будто сдурели и давай нападать на тех, кому не повезло в этих местах находиться. Рассказывали потом, едва отбились.
— Наверняка домоева кислота виновата, — с мудрым видом изрек я.
— Чего?!
— Да так, вспомнилось.
Поскольку никто моими воспоминаниями не заинтересовался, объяснять ничего не стал. Ну и зря они так!
Рассказанная Профом история, весьма и весьма интересна. Эту кислоту называют еще «кислотой зомби». И образуется она в каких-то там водорослях. Которых поедают моллюски, а тех, в свою очередь, рыбы. Питаясь рыбой, чайки становятся настолько агрессивны, что нападают даже на людей. Об одном таком случае и написала книгу американская писательница. А уже на ее основе Альфред Хичкок и снял свой знаменитый фильм ужасов «Птицы».
— Он, безусловно, намного все преувеличил, — рассказывал наш всезнайка. — Но в основном был прав: случаи нападения чаек на людей после отравления этим нейротоксином, действительно зафиксированы.
Но никакой практической ценности информация им не даст, так стоит ли отвлекаться на разговоры? И еще поймал себя на мысли, что мне начинает здесь нравиться. Нет, не в лодке посреди Лимпопо — на этой планете. Домой тянет нисколько не меньше, но здешняя жизнь тоже полна своего очарования. Первопроходческого, так сказать. Здесь есть все то, что когда-то заставляло людей исследовать самые недоступные точки Земли. В надежде обнаружить нечто. Тут это «нечто» везде. Заодно тайны,
