Любой дар может стать и проклятием. Именно так и произошло в случае с Игорем Черниговским, которого в этом мире знают как Теоретика. Дар эмоционала здесь редок. Причем настолько, что обладающих им можно перечесть по пальцам одной руки. Конкуренция среди эмоционалов невероятно высока: каждый из них спит и видит — как бы стать единственным?
Авторы: Корн Владимир Алексеевич
и приобрел у меня жадр.
— Яков, уйми своего постояльца! — тут же обратился к нему крепыш. — Нервный он какой-то, того и гляди пальнет. Поговорить с ним хотели, а он сразу за волыну, и едва палить не начал.
Яков посмотрел на меня.
— Точно пальнешь?
— Полностью магазин выпущу, все восемь патронов, — кивнул я. — Чтобы уж наверняка. Но мозги со стен отмыть помогу, слово!
Судя по тону Якова, он шутил, чтобы разрядить обстановку. Мои слова прозвучали примерно также.
— Ну, если поможешь, тогда совсем другое дело! — и заговорил уже серьезным тоном. — Так, я не знаю, что между вами произошло, и, должен заметить, знать не хочу. Но одно обещаю точно: пальбу здесь устроите, пострадают все, выживших не будет.
После его слов, мне только и оставалось, что опустить оружие.
— Вот и ладушки, — тут же отреагировал Яков. — Теперь вот еще что: до утра ваш разговор потерпит?
— Да хоть до Нового года, — мне пришлось пожать плечами.
— Бобруйск? — он обратился к тому, кто все время со мной разговаривал.
— Можно и до утра, — неохотно сказал тот.
— Тогда разбежались, — слова Якова прозвучали как приказ. — Да, Бобруйск, вот еще что… Если дело касается той девицы, знай: тут я полностью на его стороне, — и он указал на меня пальцем.
Человек по кличке Бобруйск покривился, но промолчал. Когда он, и оба его спутника покинули ночлежку, Яков спросил:
— И что, ты бы и впрямь начал стрелять?
— Даже не задумываясь, — твердо ответил я. — Малейшего повода хватило бы.
Сколько их, валяясь в луже собственной крови с развороченным животом, проклинали себя за ту нерешительность, которую проявили в нужный момент? Не желаю их участи. На Земле говорят; пусть лучше двенадцать судят, чем четверо несут. Ну а здесь, где нет никаких законов, и подавно.
— Это из-за меня все? — Валерия встретила меня вопросом.
— Не уверен, — ответил я, ворочая ключом в замке. Тот поддавался с трудом, с каким — то натужным скрипом.
Явно замок сделан на месте, руками только набирающего опыт кузнеца. Из металла, который на Земле мог быть чем угодно. И попавшего сюда таким же неведомым путем, как и все остальное.
Комната действительно оказалась мала. Две кровати — тоже работы местного плотника, между ними тумбочка без дверец, длинная полка на стене — вот и все ее убранство. Окошко было застеклено. Кусочками, скрепленными между собой вероятно, смолой. Но матрацы на удивление новыми. Простыни тоже не подкачали — без всяких отметин штопок, и признаков ветхости. И серо — синие с красными полосками байковые одеяла. Словом, вполне прилично для местных реалий. Где можно отдохнуть в относительной безопасности. Не станут же эти люди ради меня брать ночлежку штурмом? Особенно после слов Якова. Который, несомненно, обладает в Станице достаточным авторитетом.
— Приляг пока, отдохни.
— А ты куда?
— Схожу, что-нибудь поесть куплю. Выпить хочешь?
— Нет! — энергично замотала головой Валерия.
— Ну и зря. Жадр тебе подержать бы, но нет у меня заполненных. Только выпивка и остается.
— Обойдусь.
— Как знаешь. Я тебя снаружи запру.
— Чтобы не сбежала?
— Чтобы не украли. Заснешь ведь, пока ходить буду. А двери такие, что только тараном.
Я оказался прав: вернувшись, застал девушку спящей. Посмотрел на нее, хмурившую брови даже во сне, вяло пожевал ломтик жареного мяса, завернутый в тонкую лепешку из местного злака, похожего вкусом то ли на просо, то ли на ячмень и завалился спать сам.
— Дима, тебе кошмары снились?
Да. Все та же промоина. Но зачем ей об этом знать?
— С чего взяла?
— Ты метался в постели. И еще стонал.
Пришлось признаться.
— Снились. Ты сказала: «Дима, спасибо тебе за все и до свиданья, дальше я уж как-нибудь сама». И ушла вдаль в обнимку с тем самым усатым.
Лера рассмеялась.
— Так уж сразу и в обнимку?
— Ага. Еще и целовались все время.
Валерия улыбнулась еще разок, затем посерьезнела.
— Что будем делать? Наверное, он со своими дружками не отстанет.
— Разберемся как-нибудь, — ясно, что в ночлежке под защитой Якова не отсидеться. Вчера, когда ходил за продуктами, видел в харчевне и усатого, и Бобруйска. Они сделали вид, что меня не замечают. Ну и мне оставалось сделать то же самое. — Давай лучше позавтракаем.
— Давай, — На мой взгляд, с излишним энтузиазмом, откликнулась она. Наверное, чтобы хоть немного абстрагироваться от всего того, что на нее свалилось.
Некоторое время мы ели молча. Затем Лера спросила.
— Дима, если уж угораздило сюда попасть, расскажи мне об этом мире.
Всё, Валерия прошла все пять фаз принятия
