Любой дар может стать и проклятием. Именно так и произошло в случае с Игорем Черниговским, которого в этом мире знают как Теоретика. Дар эмоционала здесь редок. Причем настолько, что обладающих им можно перечесть по пальцам одной руки. Конкуренция среди эмоционалов невероятно высока: каждый из них спит и видит — как бы стать единственным?
Авторы: Корн Владимир Алексеевич
— Слово в слово.
— А зачем он это сделал, не говорил?
— Вот чего нет — того нет. Наверное, за тем, что сам подыхал, и других на тот свет хотел, как можно больше за собой утянуть. Ты — человек Грека, а он своих людей в обиду не даст, наслышан. Или просто ему твое лицо не понравилось. Хотя, возможно, и сам Грек ему когда-то насолил. Дальше объяснять?
— Не надо.
Картинка и без того предельно ясна. Федор, в связи со своей подлой натурой брякнул, что я эмоционал. Брякнул наобум, не ведая, что я и на самом деле им являюсь. Как же тогда все наши удивлялись: он с одного взгляда смог узреть во мне дар! Вот же мерзавец!
С другой стороны, сколько не слышал об эмоционалах, всегда только плохое: нет среди них хороших людей. Но себя даже при всем желании мерзавцем назвать не смогу. Или дело в том, что пробыл эмоционалом всего ничего?
— Так от меня-то чего хочешь? Как тебя, кстати, зовут?
— Глебом. Но обычно Малыш.
Ну да, обычная практика — человеку очень крупных габаритов давать кличку Малыш, у самого такой знакомый имеется. И ошибся.
— Малышев моя фамилия, вот и прозвали.
История-то, оказывается, в точности как у моего тезки Игоря Стояка.
— Все-таки, что хотел?
И мы, наконец-то, добрались до сути. Правда, не сразу. Вначале мне пришлось выслушать короткий рассказ о его злоключениях.
— После того как Отшельник сдох, никак не мог занятие себе найти. К другим эмоционалам пристроиться — все теплые места давно заняты, да и самих их по пальцам можно перечесть. Помыкался, значит, пока сюда не попал. Слышал за побережье? — неожиданно спросил он.
— Доводилось немного. Но ты это к чему?
— Да к тому, чтобы свою артель соорудить, и фарт на нем испытать.
— И много там фарта?
— Раз на раз не приходится. Когда всякая мелочь попадается, а когда и куш можно сорвать. Знаю, однажды морской сорокафунтовый контейнер нашли, а в нем электроники всякой!.. Озолотились парни. Только одиночке на побережье делать нечего: до прибыльных мест не допустят. Да и сам туда не полезешь — слишком опасно. Бандой необходимо, бандой! Яков ничего против иметь не будет — ему лишь бы товар шел, а от кого и как — по барабану, — закончил Малыш.
— И что, часто там до стрельбы дело доходит?
— Случалось пару раз. Но это когда залетные пытались все под себя подмять. А так всем места найдется: и побережье длинное, и островов вдоль него хватает с избытком.
— Так ты что, предлагаешь мне в свою банду вступить?
— Нет, у меня не получится. Предлагаю тебе свою артель сотворить, и я в нее первым пойду. Есть и еще люди на примете, но с ними уже тебе самому решать.
Я уже говорил насчет неожиданных поворотов, которые следуют один за другим? Если нет — скажу.
— Ты это серьезно?!
— Серьезней некуда.
— Считаешь, у меня получится?
— У тебя — уверен. Теоретик, слышал я за тебя. И про перквизиторов, и про гвайзелов. Ты –
хоть и молод, но мужик основательный, пойдут за тобой люди. Вон как ты смог Якова впечатлить. Сам видел, как ты за руку с ним здоровался. Только с Филом подобное и наблюдал, когда тот в Станицу заглядывал.
Фил — тот действительно человек серьезный. И авторитета у него не меньше, чем у Грека, если не столько же. Куда мне до них обоих!
— Теоретик, — продолжил Малыш. — сдается мне, Яков собирается тебе какое-то предложение сделать. Если еще не сделал.
— Еще нет.
— Значит, вовремя я.
— Вообще-то у меня совсем другие планы на будущее.
В которых нет места ни побережью, ни Якову, ни тебе.
— Ты на Вокзал, что ли собрался? От Якова слышал, — пояснил он. — Ну и зря!
— Это еще почему?
— Засветился ты на Вокзале, вот почему. Тебя там многие видели, и, если даже не сразу признают, через какое-то время точно.
— Ну и пусть себе признают. Только сделать ничего не смогут: лучше меня знаешь, какой там порядок.
— Ты сам в это веришь? — Малыш скептически хмыкнул. — Ну будешь ты по всему Вокзалу бегать и всем кричать, что Отшельник ошибся. Ну даже поверят тебе, а толку-то? Занулят все равно: заказ-то никто не отменял. И не отменят. На всякий случай. Как говорил товарищ Сталин: нет человека — нет проблем.
Вообще-то Сталин так не говорил. По крайней мере, именно в таком изложении. Но от этого не меняется ничего.
— На Вокзале трудно будет меня достать, — я и сам чувствовал, что уверенности в моем голосе нет совсем.
Малыш хмыкнул еще раз.
— Для тебя есть разница — пристрелят тебя при свидетелях, или по-тихому яд подсыплют? Результат все равно будет один.
И в этом, увы, он тоже прав.
— Нут так что, Теоретик, убедил я тебя?
— Мне нужно подумать
Слишком все неожиданно.
