Любой дар может стать и проклятием. Именно так и произошло в случае с Игорем Черниговским, которого в этом мире знают как Теоретика. Дар эмоционала здесь редок. Причем настолько, что обладающих им можно перечесть по пальцам одной руки. Конкуренция среди эмоционалов невероятно высока: каждый из них спит и видит — как бы стать единственным?
Авторы: Корн Владимир Алексеевич
— Подумай, отчего нет? Еще вот что скажу: в любом случае, я — могила! Хотя бы по той простой причине, что рано или поздно Грек узнает, и голову оторвет. А бежать здесь особенно некуда: мир хоть и большой, но узкий. Одно дело, когда взял заказ и его исполнил, и совсем другое, когда вот так. Так что на этот счет даже не сомневайся, клянусь!
— Кстати, когда ты его видел в последний раз? — может, не так давно, может, тот уже на Вокзале. И тогда все станет намного проще.
— У Федора Отшельника, когда вы к нему пришли. Ты подумай, Теоретик, над моим предложением. Да, вот еще что, извиниться хочу. И без того настроение было ноль: все не так, как хотелось бы, а тут еще какой-то хрен моржовый на ногу наступил. Волдырь у меня на подъеме, все залечить не могу. Признал бы тебя сразу — в голову бы не пришло. Ну так что, без обид?
Я пожал ему протянутую ладонь, размером едва не с лопату: без обид.
— Тогда до завтра?
— Подумаю, но ничего не обещаю.
— Ну хоть так.
«И все-таки Малыш прав, — размышлял я, гладя по волосам спящую рядом Леру. На людях она держится бодро, но сейчас у нее было такое лицо, как будто вот-вот заплачет. Как плакала во сне прошлой ночью. — Вокзал — не выход. А что же тогда выход? Ввязаться в авантюру с побережьем? Авантюра — она и есть авантюра. Но даже если и соглашусь, что делать с Лерой? Взять ее с собой? Опасно во всех отношениях. Молодая и симпатичная, а вокруг столько мужчин. И дело совсем не в том, что найдет себе другого. Да и пойдет ли она? К чему ей все это? Интересно, что хочет предложить мне Яков? Или Малыш отсебятину придумал?»
— Спи, девочка, спи, — прижимая Леру к себе покрепче, шептал я. — Пока все не так плохо. Мы живы, здоровы, а там глядишь, и остальное наладится.
К тому факту, что я внезапно стал Игорем, Лера отнеслась легко. Она лишь спросила:
— У тебя серьезные причины скрывать свое настоящее имя?
— Серьезные. Но не предосудительные, если ты это имеешь ввиду.
— Не имею. Ты — хороший, добрый. И правильный. Такие как ты старушек через дорогу переводят. А еще голубей хлебушком кормят, — и снова непонятно было, шутит она или говорит всерьез. — Мне только нужно знать, как к тебе сейчас обращаться: милый Димочка? Или сладкий Игорек?
— Атаман, — не смог удержаться я, вспомнив о предложении Глеба Малышева.
— А почему атаман?
— Предложили мне свою банду организовать. А в бандах кто главный? Правильно, атаман!
— Ты серьезно?!
— Вполне.
— А кто предложил? Тот самый здоровяк? Ты больше ни с кем не разговаривал.
— Он.
— Вот у него точно морда бандитская. Глянешь на него, и оторопь сразу берет!
Что есть — то есть. Хотя, по-моему, у него только вид типичного громилы. Сам он куда мягче, чем хочет казаться. Во всяком случае, на меня именно такое впечатление он и произвел.
— Ну так что, пойдешь ко мне в банду?
— А чем мы будем заниматься? Людей грабить? — клянусь, в ее голосе кроме любопытства ничего и не было.
— Нет. Всякое барахло на побережье собирать.
— Так это не бандиты получается, а мусорщики какие-то!
— Мусорщики, тут ты права.
— А почему тогда банда?
— Пусть будет команда.
— Нет, банда все-таки лучше. Банда мусорщиков. А во главе — мой Димончик, — Лера звонко поцеловала в щеку. — Димон! — позвала она фразой из известного фильма. — Димо — о — он!
— Там не совсем мусор. Среди него и ценных вещей хватает. Успела уже убедиться, местного здесь всего ничего? И не еще скоро появится.
— Поэтому ты вздыхал печально. Решал, что со мной делать?
— Не хочу с тобой расставаться, — честно признался я.
— А как же Вокзал?
— Оказывается, мне туда хода нет.
— Какой ты весь таинственный! Не расскажешь, почему?
— Лера, давай оставим пока все, как есть.
— Давай. Но потом расскажешь?
— Потом обязательно расскажу, обещаю. Только ты называй меня на людях Димой, ладно? И вообще всегда так называй.
Та еще проблема. Я все больше склонялся к мысли, что в предложении Малышева есть рациональное зерно. Для этого мира — нормальное занятие, даже уважаемое. Людей, так или иначе, наберу. Много и не надо — человек пять-шесть. Подберутся случайные люди, которым нельзя доверять? Здесь вообще доверять никому нельзя. А я, кстати, и не собираюсь. Проблема в другом. Все мы будем называть друг друга куда чаще по кличкам, чем по именам. Мне свою — Теоретик, по понятным причинам, озвучивать категорически нельзя. Но кличка должна быть обязательно. И потому необходимо придумать ее заранее. Потому что когда спросят люди — а они обязательно спросят, кличка должна быть готова. Ну
