Любой дар может стать и проклятием. Именно так и произошло в случае с Игорем Черниговским, которого в этом мире знают как Теоретика. Дар эмоционала здесь редок. Причем настолько, что обладающих им можно перечесть по пальцам одной руки. Конкуренция среди эмоционалов невероятно высока: каждый из них спит и видит — как бы стать единственным?
Авторы: Корн Владимир Алексеевич
убивать меня, вряд ли оставят ее живой. Она даже приблизительно не представляет, какую опасность таит моя компания. Чего там говорить, я и сам осознал всю ситуацию с девушкой в полной мере только сейчас. И потому на душе было довольно гадко.
— Проходи, Дмитрий, присаживайся, — гостеприимным жестом указал мне на одно из кресел хозяин кабинета.
Сам кабинет обставлен был довольно скромно. Стол, стул, пара кресел, полка с книгами, полка с всякими безделушками и, пожалуй, из мебели все. На стене была пристроена оскаленная морда смутно знакомого зверя. Нет, встречаться мне с ними не приходилось, но в альбоме Грека он точно присутствовал. У Георгича там собраны практически все представляющие опасность для человека местные существа — такое у человека хобби. С собственноручными зарисовками, которые иным фотографиям не уступят.
И два скрещенных карабина под ней. Обычный СКС, и другой, незнакомой марки, но явно иностранного производства, куда более крупного калибра.
Да, за спиной Якова висела вычерченная от руки карта. Судя по изображению на ней — побережья. Единственной дорогой вещью в кабинете, и то по меркам этого мира, был ноутбук. Его-то он и захлопнул, едва только я приоткрыл дверь.
— Что хотели, Яков Ильич? — усаживаясь в кресло после приглашения, поинтересовался я. Отчество, впрочем, как и фамилию — Таланкин, мне подсказал Егор. Еще и поинтересовался: зачем они мне нужны, если все и всегда его называют Яковом?
По той простой причине, что он пользуется в здешних местах заслуженным авторитетом. У кого не спрашивал, отзываются о нем крайне уважительно. Когда добьюсь подобного сам, не буду ничего иметь против того, если и меня начнут величать Игорем Олеговичем. А, возможно, еще и настаивать начну.
Яков проследил за моим взглядом, устремленным на чучело морды хищника:
— Градон. Лично добыл! — с гордостью сказал он. — Далеко не гвайзел, конечно, но…
— …но все равно впечатляет! — из вежливости добавил я.
В том-то все дело, что не далеко не гвайзел. Тот самой природой создан как совершенная машина для убийства. Масса, невероятное проворство, агрессивность и покрытое практически непробиваемыми роговыми пластинами тело. Кроме того, считаю, гвайзел наделен зачатками разума, поскольку способен мстить спустя года. Каким-то же образом он запоминает, что его месть должна быть направлена именно на того, а не на иного, или не на всех без разбора? Благо, что с рождаемостью у них проблемы, иначе заняли бы гвайзелы все ниши, которые им только можно занять.
— Мечта у меня рядом морду гвайзела повесить, — поделился Яков Ильич. — Но тут уж как повезет. Сам знаешь, как нелегко с ними справиться.
Пришлось кивнуть: наслышан. Мне даже и в голову не пришло похвастать, что пару месяцев назад, удалось убить сразу двух. Их немного, таких людей, на пальцах одной руки можно перечесть и один из них — Теоретик.
— Говорят, единственное уязвимое место у них — чуть выше глаз, — именно туда и метил.
— Говорят, — согласился со мной Таланкин. — Причем нисколько не лгут. Но попробуй — попади, настолько они быстры!
Отрицать не стану: все так и есть.
— Ну да ладно, все это лирика. Скажи, Дмитрий, чем думаешь заняться в ближайшее время?
— Точно еще не решил. Хотел на Вокзал податься, но обстоятельства изменились.
— После разговора с Малышевым?
— Отчасти, — наш разговор с Глебом, он мог видеть из окна кабинета, которое выходит на площадь. Так что ничего удивительного в его знании нет.
— Ты знаешь, чем занимаюсь я?
Можно было бы смело повторить — отчасти. Помимо дел с побережьем, а также магазина, ночлежки, харчевни и мастерской в Станице, допускаю, у него есть еще и множества других занятий. Но я лишь кивнул.
— Так вот, хочу сделать тебе предложение.
— Я разборчив, — это было сказано на тот случай, что его предложение мне не понравится.
— Знаю. Вернее, догадываюсь.
— Это связано с побережьем, и тем товаром, который оттуда приходит? — сколько можно ходить вокруг да около?
Теперь «отчасти» сказал Яков Ильич. И продолжил.
— Хочешь, я расскажу тебе одну маленькую историю?
— Если она имеет отношение к делу.
Получалось не слишком вежливо, но тому были причины. Время от времени я поглядывал на площадь через окно: на одной из лавочек сидела Валерия. В ночлежке и в дневное время душно, не помогает даже настежь распахнутое окно, и девушка вышла вслед за мной, чтобы посидеть на лавочке в теньке. Куда, к тому же, задувает, пусть и слабенький, но ветерок. До какого-то времени в одиночестве. Затем к ней с обеих сторон подсело двое мужчин.
«Если Лера начнет оглядываться по сторонам, в надежде увидеть
