Любой дар может стать и проклятием. Именно так и произошло в случае с Игорем Черниговским, которого в этом мире знают как Теоретика. Дар эмоционала здесь редок. Причем настолько, что обладающих им можно перечесть по пальцам одной руки. Конкуренция среди эмоционалов невероятно высока: каждый из них спит и видит — как бы стать единственным?
Авторы: Корн Владимир Алексеевич
— …Дела! — протянул Паша, когда я закончил. — И что, кто-то всерьез верит, что порталы действительно существуют?
— А как ты сюда попал? — поинтересовался у него Демьян. — На звездолете доставили?
— Чего-чего, но звезд хватало точно, — усмехнулся тот. — Последнее, что помню на Земле — по кумполу меня крепко приложили. Звезд в глазах было!.. Затем темнота. Очнулся уже здесь. Где я, что со мной — не пойму. Но я не об этом. Кто из вас верит, что порталы существуют?
— Хотелось бы в них верить, — сказал Малыш. — Очень хотелось бы. Кстати, слышал я, будто портал из пикселей можно сложить.
— А еще есть Пик Вероятности. Мол, с его вершины есть шанс на Землю вернуться, — добавил Демьян. — По крайней мере, так утверждают.
— Да слышал я и про пиксели, и про Пик Вероятности, — отмахнулся Паша. — Но ведь это совсем не значит, что они действительно есть?
— Не значит, — согласился с ним Демьян. — Ну а что мы теряем? Димон, я так понимаю, что порталы мы параллельно с всякими ништяками будем искать? Или наоборот: ништяки параллельно с порталами?
— Именно.
— Дима, а ты сам-то в них веришь?
— Не знаю.
Я вообще ни во что не верю. Даже в то, что творится вокруг меня. Возможно, все происходит только внутри моей головы. Слава Проф утверждает, что мозг и не на такие вещи способен. Для нашего мозга создать целую Вселенную, которая будет существовать только внутри него — раз плюнуть. В ней будет все: краски, запахи, мысли, образы. Ощущение прикосновений, вкус пищи, и боль от ран. Страх, боль, печаль, радость. Не исключая людей или самых фантастических созданий. Он даже название этого шизофренического делирия озвучил — онейроидный синдром.
— Чем опасны галлюциногенные вещества, — рассказывал Проф, — так это тем, что мозг запоминает галлюцинации, а затем может самопроизвольно в них вернуться. Это выяснилось, когда ЛСД попытались использовать в медицинских целях: искали средство от мигрени. Хотя процесс можно и отваром из мухоморчиков обусловить. Или всем тем, что сейчас называется — средства для расширения сознания. Такие вещи опасны еще и тем, что может произойти необратимое изменение структуры личности. Да и не в стимуляторах дело. Если ты во что-нибудь истово веришь — в инопланетян, например, мозг обязательно предоставит тебе возможность с ними встретиться. И тогда никто и никогда не сможет убедить тебя в обратном. Потому что ты разговаривал с ними, прикасался к ним сам и чувствовал их прикосновения. Видел тарелку, на которой они прилетели, или даже целую планету, откуда они и прибыли. Как не получится доказать тебе, что не было у тебя никаких ниспосланных с небес откровений, и никто к тебе оттуда не спускался, — закончил он.
Так что я даже не представляю: во что мне верить, а во что не следует. Но домой, на Землю, хочется. Или чтобы моя структура личности вдруг стала прежней.
— Где-то там, — махнул я рукой, — исчезли Токарь вместе со всеми своими людьми. Семь человек. Исчезли бесследно. Как будто взяли, и растворились. Понимаю, не довод. Но мы и постараемся выяснить. Да, вот еще что. Даже если порталы действительно существуют, нет никакой уверенности, что они ведут именно на Землю. Возможно, совсем в другое место. Или вообще никуда не ведут. Вошел в него, и тебя не стало.
— Дима, ну а если мы все же найдем такой, сам ты в него войдешь? — вопрос задал Малыш.
— Я — да. Остальные — как пожелают.
И покосился на Леру. Если она не захочет рискнуть, мне придется встать перед выбором: потерять эту девушку или остаться здесь. И мне уже заранее известен ответ: выберу ее. Покосился, чтобы услышать то, о чем и мечтал.
— А меня с собой возьмешь? — спросила она.
Обязательно возьму. Еще и обниму крепко-крепко. И чтобы не так страшно тебе было, и не разбросало нас далеко друг от друга, если такое возможно.
К Радужному мы подходили с помпой — под звуки «Прощания славянки». Музыка, которая всегда вызывает сильнейшие эмоции, по крайней мере, у меня лично, лилась из громкоговорителя на мачте. По-моему, их называют рупорными, и раньше я видел только в кино. Вероятно, наш механик Демьян, обнаружил его на «Контусе». Ну не с собой же он его принес? Хотя с него станется.
Когда Дёма рассказал о сути своей затеи, думал я недолго. «Контус» и без того корабль приметный, на него сразу же обратят внимание. К тому же он бывал здесь раньше, и у него, кстати, сменились хозяева. Так почему бы и нет? Разве что до самого последнего момента не знал, что именно Демьян включит.
Под звуки льющегося из воронки марша, мы и ошвартовались. Какое-то впечатление произвели, но особенного ажиотажа все-таки не было. За нашим подходом наблюдали лишь несколько зевак, да стайка вездесущих ребятишек.
