Любой дар может стать и проклятием. Именно так и произошло в случае с Игорем Черниговским, которого в этом мире знают как Теоретика. Дар эмоционала здесь редок. Причем настолько, что обладающих им можно перечесть по пальцам одной руки. Конкуренция среди эмоционалов невероятно высока: каждый из них спит и видит — как бы стать единственным?
Авторы: Корн Владимир Алексеевич
сообщил он то, что и без всяких приспособлений было прекрасно видно.
— А в рубке?
— Стекла бликуют, не пойму.
— Поторопимся! — призвал всех я. — Что бы ни случилось с «Контусом», задерживаться здесь нет ни малейшего смысла.
И в самом деле, не бежать же со всех ног к берегу, до которого, кстати, оставалось не так и много. И орать: «Демьян! Нас забери!». Даже если на борту «Контуса» только он и есть. Если нас уже ищут — это будет для них настоящим подарком. И еще нужно забрать Валерию.
— Если Дема наш кораблик отсюда уводит специально, вряд ли его теперь догонят: далековато он уже ушел, — уже на ходу сказал Глеб.
Хотелось бы на это надеяться.
Та часть Радужного, где и находился так любезно предоставленный Кириллом дом, утопала в зелени: джунгли — они и есть джунгли. Если появится нужда в месте для строительства очередного домика, вырубалась необходимая площадь. И еще расчищалось место под грядки: съедобных растений, которые легко культивировать, хватает повсеместно. Когда-то грядки были и рядом с ним. Затем, когда он остался без жильцов, буйная тропическая растительность быстро отвоевала землю обратно.
С противоположной от входа стороны, у самого окна, рос роскошный куст, покрытый многочисленными цветками желто — оранжевого цвета. Которые через какой-то срок, возможно, станут ягодами. Или фруктами. А то и орешками. Быть может, съедобными, и даже вкусными. Но, как бы там ни было, в качестве прикрытия, куст был превосходен и сейчас. К нему мы и направились.
— Лера, ты здесь? — негромко поинтересовался я, после стука пальцами в закрытый ставень. Чтобы тут же в ответ услышать:
— Да, — затем спросила сама. — Все нормально?
— Почти, — если только все не наоборот. Но на объяснения времени совершенно не оставалось. — Лера, дверь открывать не нужно: ставню отодвинь.
Моя красавица, о том, что все далеко не нормально, догадалась сразу. И потому убрала ставню почти беззвучно. Что еще мне понравилась: и сама она одета по-походному, и наши рюкзаки собраны, а к моему даже приторочен котелок. Единственная посуда, помимо двух кружек, которая имелась в нашей, как теперь выяснилось, временной с Лерой обители.
Сначала девушка подала в окно оба рюкзака, за что мысленно удостоилась от меня «умнички», затем полезла в него сама. Малыш подхватил ее рюкзак, и закинул себе за плечи. Собственно, да: все их вещи остались на «Контусе», который направлялся сейчас непонятно куда. Странно бы мы выглядели, если бы заявились на площадь, снаряженные как в дальний поход. Хорошо, что оружие, и запас патронов всегда при себе. И благо, что в наших с Лерой рюкзаках имеется пусть даже немного из того, что может понадобиться в ближайшие дни. Или на куда больший срок, если «Контуса» не окажется на месте, и нам придется возвращаться в Станицу.
— Я задержусь, — полувопросительно сказал Трофим.
— Не слишком долго, — и мы потрусили в сторону горного перевала.
Трофим догнал примерно через час, когда мы почти достигли вершины горы. Он появился бесшумно, откуда-то сбоку, заставив всех нас вздрогнуть от неожиданности.
— Предупреждать надо! — высказал общее мнение Глеб. — Так и до инфаркта недалеко.
— Уточкой покрякать? — невозмутимо спросил Трофим. — Сами должны были услышать.
Должны, да не услышали.
— Приходили, — в ответ на мой немой вопрос, сообщил он.
— Вот же гнида, этот Кирилл Петрович! — сразу сообразив в чем дело, возмутился Малыш. — Мы же его со всей душой на «Контусе» привечали!
— А ты кто ему, близкий родственник? — резонно спросил Паша. — Нет? Так чего ему было молчать как партизану? Ствол ко лбу приставили, он и выдал все без утайки. Много их было? — обратился он к Трофиму.
— Прибавилось, — пожал плечами тот. — Возможно, все и были, кто в Радужный нагрянул, но не факт. Считать не стал. Убедился, что они туда приходили, и ушел.
В редких просветах между густой зеленью, росшей на склоне горы, виднелось море. Но сколько мы не пытались, погони за «Контусом» увидеть так и не смогли. Что успокаивало лишь отчасти.
— Ну что, потопали? — вспомнилось мне любимое в таких случаях словечко Грека.
И невольно усмехнулся тому, что с недавних пор пытаюсь во всем ему подражать. С тех самых, когда стал атаманом. Затем усмехнулся еще раз, но уже по другому поводу. Есть в нашем мозге, так называемые зеркальные нейроны. Названы они так не потому что похоже выглядят — дело в другом. Свое название они получили в связи с тем, что именно благодаря им мы копируем чье-то поведение, и, как следствие, обучаемся. Обучаемся с младенчества, даже когда еще не осознаем
