Любой дар может стать и проклятием. Именно так и произошло в случае с Игорем Черниговским, которого в этом мире знают как Теоретика. Дар эмоционала здесь редок. Причем настолько, что обладающих им можно перечесть по пальцам одной руки. Конкуренция среди эмоционалов невероятно высока: каждый из них спит и видит — как бы стать единственным?
Авторы: Корн Владимир Алексеевич
Если ты уже закончил свои письмена.
— Мужчины, не ругайтесь! — в разговор вступила Лера. И довольно ехидно заметила. — Вообще-то Могилев через «о» пишется. А Балтика — через «и».
Паша посмотрел на надпись, на кусок известняка в своей руке… и собрался уже исправить ошибки, когда я скомандовал:
— Потопали! — после чего не сдержался. — Так даже лучше будет. Теперь Демьян точно поймет, что писал именно ты.
Дорога назад заняла не меньше времени и усилий. Разве что теперь она была нам неплохо знакома.
— Сто процентов — это «Контус»! — уверенно заявил Малыш.
Мы добрались до вершины горы откуда открывался вид на Радужный к наступлению темноты. И потому взирали на поселок уже в сгущавшихся сумерках.
— Ну, ста процентов я бы не дал, — покачал головой Паша, не отрывая от глаза монокуляр. — Хотя похож, чего уж там.
— Да не было других таких! — продолжал настаивать Глеб.
— Когда мы уходили — не было. А потом вдруг взяли, и появились.
Паша был прав. Утверждать, что это именно «Контус», гарантированно нельзя.
— Скоро узнаем, — заверил всех я. — Трофим?
— Прогуляемся, — так же коротко ответил он.
Пробираться всей толпой в Радужный, не имело ни малейшего смысла. Люди обратят куда меньше внимания на двух человек. Но не на пятерых, которые держатся вместе.
Для разведки хватит и нас с Трофимом, а дальше уже будет видно. Главное, узнать о судьбе Демьяна. Если он жив — постараться его спасти. Если его судьба закончилась так, как совсем не хотелось думать, нам с Трофимом предстоит другая задача: обзавестись лодкой, способной вместить всех. Желательно с парусом, но обязательно с веслами. Хотя бы парой для начала, затем уже сами добавим.
— Значит, так. Если услышите выстрелы, оставайтесь на месте. При нужде нас прикроете, но именно здесь, внутрь поселка даже не суйтесь.
«Не знаю, как Трофим, но черта с два поведу сюда погоню, если она случится, — размышлял я. — Обязательно уведу ее куда-нибудь в сторону, а там уж как повезет».
Целовать Леру при всех мне показалось неудобным, и потому на прощание лишь погладил по руке, на миг задержав ее пальцы в своих.
— Пошли, Трофим.
Люди на этой планете уже успели приручить кое-каких животных. Но собак в их числе нет, так что лая можно не опасаться. Мне вообще видеть собак или даже похожих на них животных, не приходилось. Что не означало, будто их нет совсем. На Земле среди одомашненных животных и окультуренных растений хватает и в прошлом эндемиков. Это уже потом, благодаря человеку, они стали космополитами. Так что, вполне возможно, бегают где-нибудь многочисленные стаи пока еще неприрученных Шариков, Бобиков и Джульбарсов. Но в Радужном их нет. А значит, все упрощается.
— Вначале на берег, — сказал я Трофиму, после того как мы спустились с горы. — Убедимся в том, что это не «Контус», или наоборот.
— А потом?
— Потом, думаю, в гости к Кириллу Петровичу заглянуть. Уж он-то точно должен быть в курсе всех новостей.
— Разумно, — согласился он. — Разве что давай, посидим, пока окончательно не стемнеет. Вон, и камешек подходящий есть.
Если разобраться, кроме того, как отправиться в гости к Кириллу, у нас и вариантов-то других не имеется. Не брать же «языка», не волочь его с кляпом во рту в кусты и не экстренно «потрошить»? Тут ведь кто еще попадется. Иначе и пары — тройки «языков» для полноты информации может не хватить. В отличие от Кирилла. Патрули по улицам не бродят, фонариком в лицо не светят, документов не проверяют. Заглянем на берег, затем в гости к Кириллу Петровичу. Поговорим и уже затем окончательно определимся, что делать дальше. Где он живет, мне известно, и единственная сложность — соблюсти тишину именно там.
— Трофим, — позвал я своего напарника.
— Да, — тут же откликнулся он.
— Считаю, если что-то пойдет не так, не будет смысла тащить за собой погоню на вершину горы.
— И правильно считаешь.
Заставив меня выдохнуть с облегчением. Ему-то какой был смысл? Жизнь дорога всем, а в этом случае куда больше шансов ее сохранить.
— Ночь, темно, вокруг не пустыня, так что уйдем незаметно. Все будет нормалек, Игорь.
Еще один знает. Наверняка от Таланкина. На этот раз я даже не вздрогнул. Наверное, потому что привык. И даже не стал пытаться убедить его в том, что меня зовут Дмитрием.
Зачем он меня назвал моим настоящим именем? Намекает на то, что теперь я полностью в его власти? Отличная у нас подобралась компания! Малыш знает, кто я. Трофим тоже. Лера не ведает, что я Теоретик, но ей тоже известно мое настоящее имя. Осталось только Паше с Демьяном всю правду рассказать.
— Просьба у меня к тебе, — продолжил Трофим. И, не дожидаясь
