Я – охотник. В мире, захваченном опасным и загадочным Лесом, ставшим истинным владыкой планеты, я уничтожаю лесное зверье, мутантов и хищников. Но иногда люди ведут себя хуже, чем звери. И тогда из простого охотника мне приходится превратиться в убийцу. Неважно, что я один, и никого за меня. Неважно, что враги мои – кочевники Черного Рынка, эти варвары нового мира. Я не боюсь. Теперь пусть другие боятся меня.
Авторы: Следопыт
Теперь Зверобой пойдет… Проект Вектор. Не дай Зверобою! Если он получит… Убей его. Обязательно убей и скрой тайну от всех.
Больше не слушая, я уперся в стену ногой, собираясь рвануть гвоздь, и тут за дверью в задней части кузова лязгнул засов.
Ремешок плотно прижимал «махновку» к спине, чтобы схватить ее и нацелить на дверь, требовались лишние секунды. Выхватив из чехла нож, я бросился через кузов. Дверь сдвинулась на роликах, и в проем снизу забрался Кузьма. Выпрямился, крякнул, потянул автомат с плеча. В длинном прыжке я воткнул нож ему в грудь и выбросил бандита из машины спиной назад.
Донесся стук, крик. Я задвинул дверь, запер, наложив железный засов, просунул в скобу крюк–фиксатор. Метнулся обратно, задвинул засов на двери, ведущей в кабину – короткий деревянный брусок. Вторая дверь совсем хлипкая, вынести ее легко.
Снаружи раздались голоса. Топот ног. Заматерились. Это Кузьма — не убил я его, жаль!
Я прыгнул обратно к Михаилу. Его голова была склонена, подбородок упирался в грудь.
— Миша! Сейчас! – потянулся к гвоздю.
Руки опустились сами собой. Я вдруг отчетливо понял: он умер. Все, Михи нет, передо мной тело без души. Положил ладонь ему на грудь. Сердце не билось.
В заднюю дверь ударили, и донесся голос Зверобоя:
— Кто внутри, сколько их?
— Один, — слабо отозвался Кузьма. – Не знаю кто, не разглядел.
— Точно один? Гига, твою налево, ты что…
— Кончился Гига, — ответили Зверобою равнодушно. Голос, видимо, принадлежал Рыбе. – Отсюда вижу. Вон и кровь по кабине стекает.
— Он один, — повторил Кузьма.
Взявшись за «махновку», я повернулся кругом. Их там четверо. Не смогу застрелить всех – одного, максимум, двоих, если рывком сдвину дверь и сходу выстрелю. Меня завалят почти сразу. За Миху не отомщу.
В дверь снова ударили — сильнее. Неразборчиво заговорил Зверобой. Скорее всего, он уже сообразил, как попасть внутрь.
— Боров! – позвал главарь. – Сюда, быстро!
Им даже взламывать ее не надо, Борову достаточно войти в кабину и открыть огонь из своего пулемета. Снесет и дверь, и все, что за ней. Я повернулся влево, вправо. Попятился, оглядываясь, под ногами скрипнуло, глянул туда – люк. Присел. Он тоже был закрыт на засов, а на том – большой висячий замок.
Под лавкой у борта стоял деревянный ящик, в каких обычно держат инструменты. Вытащив его, я откинул крышку – так и есть. Достал длинный ломик, поддел замок, нажал, рванул — и тот сломался. Приоткрыв люк, заглянул. Подо мной был темный асфальт. Можно спрыгнуть, проползти в сторону ремонтной ямы, вскочить, выстрелить и бежать. Этим путем смогу выбраться… наверное.
— Боров, шевели копытами! – теперь голос главаря доносился из другого места, со стороны борта, то есть из-за спины Михи.
Напарник просил сжечь его.
Поняв, что надо делать, я схватил канистру с бензином, раскрыл и стал поливать пол. Плеснул на тело Михи. Бросил канистру на бок, топливо толчками потекло из горлышка. И тут я сообразил, что спичек нет, остались в куртке!
Раздались тяжелые шаги. Так, Боров подвалил. Опять голоса, с двух сторон… нет, уже с трех. Я свесил в люк голову. В свете костра виднелись ноги: позади машины, с правого борта, а вон пара движется к кабине – это Боров, судя по размеру. У второго борта, за которым была ремонтная яма, пока что никого не видно.
Я склонился над ящиком с инструментами. Достал из него железный короб, где лежала всякая мелочь, гайки, болты, шурупы и гвозди, поставил его в лужу натекшего бензина. Распахнул люк и тихо спрыгнул. Днище грузовика оказалось на высоте груди.
Подняв ружье, я посмотрел на Михаила и сказал:
— Прощай друг.
А потом выстрелил в нижнюю часть короба.
Пуля с лязгом отбросила его, выбив искры из железа. Бензин загорелся, я присел и покатился к борту. Вскочив, прыгнул.
В яму я упал за миг до того, как сзади рвануло. Грохот заглушил крики. Волна жара прошла надо мной, лизнула затылок и голую спину. Поднявшись, выпрыгнул наверх, развернулся лицом к машине и вскинул ружье. Огонь слепил, черный дым рвался в звездное небо. В багровом свете двигались силуэты. Я выстрелил, передернул затвор. Грохнуло в ответ, пуля свистнула совсем рядом. Второй выстрел раздался из-за кабины – и меня словно молотком ударили в живот. Все, конец, подстрелили!
Но тут оказалось, что пуля попала не в меня, а в меховую сумку из шкуры зайца, висящую на ремне спереди.
Она пробила артефакт, и тот в ответ взорвался. Нет, не огнем и жаром – он полыхнул звуками. Не знаю, кто и как долго использовал погремуху до меня, но рванула она на весь квартал. Дикая вспышка грохота, стонов, криков, рева мутантов, хруста веток, воя ветра, пения лесных птиц, голосов, выстрелов,
