Один из леса

Качало его, грудь повязкой перетянута. И кривился все время, вроде больно ему. Все, Стэн, мы в расчете. Я тебе на вопросы ответил.
— В расчете? Да ты с ума сошел, барыга! Сейчас идем на твой склад, дашь мне то, на что покажу. Может быть, после этого я посчитаю, что мы в расчете, и мне не нужно убивать тебя за то, что ты — тварь, урод и предатель. Понял?
Одна половина подвала была отведена под съестное, а вторая, отгороженная фанерной перегородкой, под стволы, боеприпас и шмот. Мы пробыли там с полчаса. Под конец Сиг аж с лица спал, так ему было жалко расставаться с добром. Я стал владельцем «Вала», трех цинков с патронами, пяти гранат, рюкзака, спальника, туристического топорика, трех пар шерстяных носков, четырех комплектов белья – термо и обычного, и еще всякой мелочи вроде спичек, зажигалки, бензинового баллончика к ней, мотка веревки, точилки, запасных стелек и прочего в таком духе.
Помимо этого взял большой кусок соленого сала, две фляги – с водой и водкой – десяток кукурузных лепешек, вяленую рыбу, несколько луковиц, чеснок, три банки тушенки и пачку вермишели. Все это сложил в рюкзак вместе с походной аптечкой.
— Теперь говори, где раздобыть транспорт, — сказал я, когда мы покинули склад. – Лучше всего – байк. И запасную канистру с топливом к нему.
— Можешь купить, — ответил он. – Автобазар недалеко. Но хороший мотоцикл, да еще с топливом, много стоит.
— Могу купить, а могу и угнать. Где, по–твоему, это легче всего сделать?
Он объяснил. И потом, увидев, что я собираюсь покинуть Шатер, спросил с облегчением:
— Все, Стэн, мы снова друзья?
— Друзья? – я поднял бровь. – Друзей у меня больше нет. Но за свою жизнь можешь не опасаться. Хотя, думаю, тебя рано или поздно кто-то другой хлопнет.
Сиг хмуро отвернулся и больше на меня не глядел. Я прошел по коридору, через зал – Игорь с Борькой, расставляющие стулья, проводили меня удивленным взглядом – и вышел под тусклый свет раннего осеннего утра. Солнца еще не поднялось, было холодно и серо.
Не успел отойти далеко, как сзади раздались шаги, и я остановился, узнав их. Плохо, хотел обойтись без этого разговора…
— Стэн!
Я повернулся, и Ксюха шагнула ко мне, заглядывая в лицо.
— Я с тобой.
— Зачем? – спросил я.
— Не хочу здесь оставаться. С тобой пойду.
Отступив, я окинул ее взглядом. Хорошая, в общем-то, девчонка. Не злая, симпатичная. Не подлая. Вот только…
Она побывала в моей постели, но не в моем сердце. Нет смысла требовать того, чего у тебя нет, например, чувств, которых ты не испытываешь. А к ней я не испытывал никаких чувств. Разве что благодарность за то, что предупредила о карателях.
— Нет, — сказал я. – Со мной опасно.
— Ну и что? Я не боюсь! Уже привыкла. Сейчас везде опасно.
— В Шатре у Сига гораздо спокойнее. А я постоянно в такое встреваю…
— Пожалуйста, Стэн! – она снова шагнула ближе ко мне.
— Я – охотник, Оксана. Бродяга. Хожу по лесам, мутантов бью. Сплю у костров, по развалинам, постоянно кочую. Это не для женщины. Вам нужен дом, свое гнездо, чтоб обставить его, поливать цветы, родить ребенка и тихо радоваться. Скажешь, нет? А я такую жизнь не обеспечу.
— Откуда ты знаешь, что нам надо? Что мне надо?! – вспыхнула она, щеки покраснели, кулаки сжались, но я не дал ей повысить голос – шагнув вперед, положил ладонь на затылок, притянул к себе и поцеловал. Ксюха тут же затихла, обмякла в моих руках. Поцелуй был крепкий, но длился недолго. Когда я шагнул назад, в ее глазах были слезы.
— Извини, — сказал я.
Потом повернулся и ушел, запретив себе оглядываться.
На то, чтобы заполучить мотоцикл, потратил около часа – минут пятьдесят наблюдения с разных точек за стоянкой одной банды и около пяти минут на сам угон. Мужики прошлой ночью изрядно перепились и были не в состоянии уследить за своей колесной собственностью. Машина оказалась неплохой, с расширенным баком, и хотя запасной канистры я не раздобыл, но решил, что и того, что есть, хватит надолго.
Отъехав от Черного Рынка на пару километров, остановился на вершине холма. Было свежо, порывами дул ветер, гнал по небу облака. Куда-то туда, в это ясное холодное небо вместе с дымом горящего грузовика унеслась душа Михаила Тополя, единственного друга, который был у меня в жизни.
Вытащив из-под рубахи кулон на тонкой титановой цепочке, я оглядел его. Зачем Михаил таскал эту штуку с собой столько лет, почему так берег?
Он сказал тогда:
«Я знал раньше, до той бойлерной. Про тебя. Твоего отца».
А еще он спросил:
«Ты видишь мерцание?»
С того момента, как в грузовике напарник произнес эти слова, я гнал от себя мысли