Одиночество героя

как птичка в дупле. Карты он с трудом выковыривал пальцем по одной. Прокурор, как обычно, играл осторожно, клевал по маленькой, но мог засандалить по-крутому, что зависело от каких-то его сложных подсчетов. Бубон придерживался такой же тактики, но неудержимая лихость ростовчанина потихоньку его завела, и он вдруг, неожиданно для себя, с семеркой червей шарахнул по банку целиком. В прикупе взял двух вальтов и шестерку — семнадцать! Бесстрастно сказал:
— Себе!
Чика, самодовольно ухмыляясь, выколупнул из колоды десятку и шестерку — шестнадцать! Возбужденно засопел:
— Во, муха-бляха, не везет, да?! Вы, ребятки, случайно не мухлюете?
Бестактный вопрос нельзя было оставлять без внимания. Это взял на себя Харитон Давыдович, как старший по возрасту. Переглянувшись с Бубоном, мягко заметил:
— Уважаемый господин Чика. Если вы нам с Симоном не доверяете, не разумнее ли приостановить игру?
— Да вы че, парни?! — загрохотал Чика, и впервые в его глазах обозначилась волчья искра, родовой знак всех паханов на свете. — Шуток не понимаете? У нас, у кубанцев, без шуток срать не ходят.
Харитон Давыдович возразил:
— Всякая шутка хороша к месту. Если вы, дорогой Чика, нам не доверяете с Симоном…
— Да че ты заладил, как попугай, доверяете, не доверяете. Мы же не в суде. Я своей жене, хочешь знать, давно не доверяю. Учти, кубанская казачка, самых добрых кровей… А у вас тут в Москве жулик на жулике и жуликом погоняет. А то нет? Токо зазевайся, без штанов оставят.
— Может, и так. Но в приличном обществе… Нельзя же всех подряд считать мошенниками. Кстати, — подпустил он шпильку, — и в Ростове, я слышал, не одни праведники живут.
Саша Бубон глубокомысленно хмыкнул, придавив кулаком свои семнадцать очков. Не жалко было скинуть тысячу, но опять кольнуло сомнение: в карты ли с ними играет ростовский пахан или в какую-то иную игру? Мысль, безусловно, была следствием все того же страха, в котором он пребывал последние дни. У ростовского пахана репутация ужасна, но предположить, что он ловит бедного Бубона по наводке Шалвы, можно только в бреду.
Чика разглядывал Харитона Давыдовича с какой-то обалдело-счастливой улыбкой.
— Эх, прокурор! В Ростове праведников мало, верно. Зато по дешевке нас не купишь, как первопрестольную. Мы родину любим и папу с мамой почитаем, как в писании велено. Чувствуешь разницу? Между нами и вами?
Прокурор, опытный полемист, и здесь нашелся с ответом:
— Почему же обязательно по дешевке? Это понятие условное. Кому сто рублей — богатство, а кому миллион — семечки. Москва большая, цены в ней колеблются.
Чика не стал спорить, открыл наконец третью карту — туз крестей. Хлопнул ладонью по столу, так что потолок загудел.
— Ах ты, бляха-муха, опять перебор! — и уставился на Бубона, который неспешно сгреб банк себе под локоть. — А у тебя что было, ну-ка покажь?
Бубон открыл своих вальтов. Чика сказал:
— С понтом сидел, надо же! В Париже-то вы, гляжу, поднавострились земляков зубатить. Штуку как языком слизнул. Ну, на, банкуй!
Ничуть не огорчился, и поехали дальше. Чике удивительно не везло, но чтобы опустошить вместительный кейс, ему понадобилось еще около двух часов. Служка Вадим, возбужденный видом крутых бабок, бесперебойно подавал напитки, мельтешил, блудливо хихикал, подставлял бока, но шансов приобщиться к богатству у него не было никаких. Чика прямо сказал:
— Ты, хлопец, жопой зря не крути. В ухо могу дать, а все остальное — извини. Мы, кубанские казаки, баб и то порем по старинке. Вся ваша столичная мерзость нам не по кайфу.
Позже, после очередного перебора, заметно все же огрузнув, Чика обратился к партнерам с загадочным предложением:
— А что, братцы, не слетать ли нам на луну? Там и доиграем?
У Саши Бубона екнуло под ложечкой. Он не знал, какие силы стояли за Харитоном Давыдовичем, похоже немалые, тот хладнокровно держался, но ему самому при сложившихся обстоятельствах против ростовчанина не устоять. Веруя в свою звезду, он никогда не ездил с охраной. Позвонить Валерику, чтобы прислал ребят, пожалуй, поздно, да и срамно. Попробовать улизнуть, оставя деньги на столе, — глупо. Самое удивительное, что под гипнотическим воздействием Чики он начал сомневаться: а действительно, не играют ли они с прокурором краплеными картами? Подозрительное везение, очень подозрительное. У него оставалась одна надежда, — на Машу Шереметову.
Прокурор Громов тоже не собирался ни на какую луну.
— Если это ваша очередная казацкая шутка, уважаемый Чика, уверяю вас, она опять не удалась.
От смеха ростовчанин завалился на бок, и если бы, проявив неожиданную сноровку, его не подхватил Вадим, мог ушибиться.