Одиночество героя

Рая прожила лишь два года: ее зарубил топором новый ревнивый муж. Дряхлый, поганый старикашка. Рая вышла за него ради дочери, у старика была куча денег, они обе надеялись, что он скоро сдохнет, но у него хватило силы поднять роковой топор.
— Она любила только вас, — укорила гурия.
— Я тоже ее любил, — признался Гарий Хасимович. — Ты как попала сюда?
Гурии Рамене (так странно ее звали) особенно нечего было рассказывать: ее история укладывалась в поговорку — рыба ищет, где глубже, а человек, где лучше. Подрастала у добрых людей, без родительского пригляда, естественно, рано развилась умственно и физически. Одесса вообще, как город великой культуры, располагает девочек к ускоренному взрослению. Лет с тринадцати, четырнадцати Рамена вполне могла обходиться без помощи взрослых, сама себя обеспечивала и обихаживала. Но никаким дурным влияниям не поддалась: ни травки, ни водки, ни преждевременной беременности — ни-ни! К девяностым годам, к началу счастливой рыночной эры Рамена уже обустроилась в жизни прочно, не посрамила покойную матушку: собственная уютная квартирка на той же улице Советской и три приличных спонсора, двое одесских и один питерский. На беду ли, на счастье, трудно сказать, но ее, двадцатилетнюю, романтически настроенную особу, сбил с толку заезжий иностранец, англичанин Майкл, сорокалетний бизнесмен. Все было в нем прекрасно: и одежда, и мысли, и забавный, корявый русский язык, и широта коммерческой души, — короче, увлек ее, безрассудную, сманил за собой в Москву, а там вскорости оставил на бобах, эмигрировал обратно в Лондон, опасаясь угроз какого-то люберецкого авторитета Алика. Рамена погоревала немного, но в Одессу не вернулась — гордость не позволила. Принялась с удвоенной энергией осуществлять свою девичью мечту: завела новых спонсоров, в частной студии обучалась танцам и пению, зачастила на всевозможные презентации, — теперь ей требовалось всего лишь немного удачи, и удача не замедлила явиться. Известно: когда сильно чего-то ждешь, это обязательно сбывается. Как в «Алых парусах» с малюткой Ассоль. На престижной тусовке в Доме кино на нее обратил внимание знаменитый Вадик Шелемский и после того, как они провели вместе безумную ночь, проникся к ней таким доверием, что пообещал устроить просмотр в арбатской «Снежинке», ночном заведении для избранной публики. Попасть туда было, конечно, мечтой каждой образованной красивой девушки в районе Садового кольца, но далеко не всем судьба улыбалась, как улыбнулась Рамене. Первым же выступлением (она исполняла танец змеи в собственной постановке) произвела фурор, и не прошло полгода, как стала одной из самых известных стриптизерок на Арбате. Казалось, чего еще желать: блестящая карьера. Но женское сердце изменчиво, и вскоре Рамена с некоторым удивлением почувствовала, что не испытывает полного удовлетворения от своей судьбы. Хотелось чего-то еще, чего-то большего, чем слепое поклонение самых влиятельных в Москве мужчин, а чего — сама не знала.
Вестник перемен явился в лице солидного представителя концертной фирмы «Галактика», который предложил двухмесячное турне по Европе.
Контракт был заманчивый, погода неустойчивая, март-озорник, и, недолго думая, Рамена согласилась.
Путь от ночного клуба в Марселе до гарема Азика-паши оказался таким коротким, что бедная танцорка его попросту не заметила. Освещенные разноцветными прожекторами подмостки, восхитительные лики французских кавалеров, бешеные аплодисменты, бокал шампанского в гримерной, усатый поклонник с букетом роз, укол в вену — и вот уже ломота в одеревенелом теле, незнакомое помещение, напоминающее больничную палату, и добрый голос склонившегося над ее ложем турка: «Будешь послушной, сердце мое, сделаем хорошо, сладко. Начнешь капризничать, получится секир-башка».
Она не собиралась капризничать…
Гарий Хасимович выслушал ее терпеливо. Лениво прихлебывал коктейль из лимонного сока с шампанским. Надо же, думал отрешенно, у этих безмозглых пташек какие порой случаются закавыки.
В память о покойной матушке предложил Рамене, как и девочке-туркменке, забрать с собой в Москву, позаботиться о ее будущем. Легкое, хмельное настроение.
— Пора возвращаться на родину, — сказал со значением. — Там теперь простор и радость для всех хороших людей.
Ответ Рамены удивил.
— Господин мой, Москва — большой скотный двор, из нее сделали помойку. А здесь я живу беззаботно.
— Здесь ты — раба, наложница, а там опять будешь танцевать перед публикой. Сравни-ка!
…Все-таки увез Рамену и Айболу. Каприз, блажь, но не только. Хотелось посмотреть, как Азик-паша отнесется к не совсем приличной просьбе. Азик-паша глазом не моргнул,