Одиночество героя

Климов или нет в своем захолустье, но два с небольшим года назад в Москве разразилась война между наркобаронами, первая такого масштаба и размаха. За считанные дни был выкорчеван конкурирующий клан неких чумаков, — тоже, кстати, оборотистые ребята. Шалва выкосил чумаков под корень, хотя, по оперативным сведениям, те снова потихоньку поднимают голову.
— Это пригодится? — спросил Герасим Юрьевич.
— Еще бы, — улыбнулся Климов. — Очень важная зацепка. Кстати, в тот раз утопили в пруду старика Гаврилу, а ведь я его знал.
— Ну да?
— Знал, знал. Чудесный старец, мудрец, гуру. Почти святой. Любопытная вещь. Почти в каждой крупной банде, особенно у восточников, обязательно найдется хоть один человек не от мира сего. В подробности его не посвящают, используют вслепую, как моральное прикрытие, но он всегда пользуется огромным авторитетом. Иногда сидит на казне. Гаврила Ибрагимович верил, что сородичи занимаются исключительно экспортом цитрусовых. С этим убеждением ему легче было тонуть… Спишь, Герасим?
Полковник не спал, но различал Климова словно через теневые очки: ему трудно было вести вразумительную беседу. Зато душа успокоилась. С блаженной гримасой спросил:
— Ты справишься с ними, Миша? Не убежишь в лес?
— Убегу, но попозже… Слышь, Герасим? Тебе сегодня же нужно отсюда убраться. Или мне этим тоже заняться?
— Все понял, не волнуйся…
Он не заметил, как Климов покинул палату, но осталось теплое чувство в груди. Приятно лишний раз удостовериться, что еще есть в Москве люди, с которыми не надо хитрить.
Из больницы Климов поехал на Чистые пруды, где в старом двухэтажном доме в глубине дворов за ним числилась однокомнатная квартира с лоджией и большой (10 метров) кухней.
Вошел с осторожностью, но скоро убедился, что все в порядке. Мебель на обычных местах, компьютер на столе мерцает потухшим оком, старенькое пианино в углу, бесконечные завалы книг и рукописей на полу под балконной дверью и на диване аккуратно разобраны. Нигде ни пылинки, чисто, даже герань на окне жива и здорова. Климов оставлял запасные ключи Дарье Михайловне, пожилой одинокой соседке, и она, добрая душа, не оставила квартиру своим попечением. Впрочем, здесь не хранилось ничего такого, что могло скомпрометировать Климова, ничего такого, что могло навести на след того, чем он занимается. Ни кассет, ни дневников, ни документов, хотя бы косвенно относящихся к службе. Зато накопилось много всякой всячины, по которой заинтересованные лица в случае нужды легко определили бы круг интересов хозяина и даже в какой-то степени его характер. По давней, но не исчерпавшей себя легенде выходило, что Климов — сотрудник КБ электролампового завода. Хобби — музыка и женщины. То есть по социальному портрету квартирант принадлежал к самой безобидной, безвредной категории граждан коммунистической эпохи — холостой инженер-жизнелюб с претензией на интеллект. Когда-то такая легенда была удобной, а нынче ни в какой вообще нет проку. Время хаоса и распада всех государственных структур и всех нравственных ориентиров само по себе является продуктивной и мощной мифологемой, в нее не вписываются отдельные человеческие сказки.
Едва умывшись, Климов сделал два звонка. Связался с начальником оперативных служб конторы и, назвав код, известный очень немногим, попросил сделать распечатку конспиративных квартир, явок и офисов Гария Хасимовича Магомедова, который проходит по компьютерному банку данных скорее всего под именем Шалвы. Это первое. Второе: по установленным точкам произвести молниеносную агентурную разработку и установить, где содержат некую Серову Ольгу Валентиновну. Особые приметы: приятной внешности блондинка двадцати лет, с отрубленным мизинцем. Профессия — девочка по вызову. Больше ничего на нее нет.
Код действовал, и оперативный начальник, генерал, кажется, Колосов разговаривал с незнакомым абонентом вежливо, но с ледяными интонациями. Насколько Климов помнил, этот человек пережил семь грандиозных чисток, включая и нынешнюю капитуляцию, но свою хлопотную должность сохранил, и это говорило о многом.
— Надеюсь, вы понимаете, — пробурчал генерал брюзгливо, — что некоторое время уйдет на согласование.
— Нет проблем, — бодро заметил Климов.
— Повторите, пожалуйста, вашу личную аббревиатуру.
Климов повторил. Потом добавил, восстановив в памяти имя и отчество генерала:
— Евгений Самсонович, уверяю вас, дело архисрочное. За день управитесь?
Со старыми служаками любое давление рискованно, но у Климова не было выхода. Надо как-то обозначить серьезность акции.
— Такая ценная девица? — не удержался генерал от ядовитого вопроса.
— Не