Одиночество героя

с жирной польской ветчиной. Вернулся к бару.
— Сделай еще кофейку, братишка. Только покрепче.
— Покрепче — двойная цена.
— Ничего, не разорюсь. Завари по-человечески.
Новый кофе бармен подал в фарфоровых чашках с затейливым орнаментом и с отбитыми ручками.
Девушка наконец пожаловала из туалета — и словно другая. Умылась, причесалась, коленки дерзко сверкают из-под короткой юбчонки. Куртка наброшена на плечи как-то так, что создается впечатление шика. А провожал в туалет инвалидку. «О женщины, — подумал Климов, — о, таинственные создания!»
Села за стол — и сразу потянулась к рюмке. Но пригубила без жадности, не так как лакала коньяк из фляжки.
— Выздоравливаешь на глазах, — одобрил Климов. — Покушай немного. Бутерброды вкусные. Вон с рыбкой попробуй, я не пробовал.
— Как вас зовут?
— Михаилом Федоровичем. Для тебя просто Миша.
— Можно спросить об одной вещи?
— Хоть и о двух.
— Вы работаете на Гария Хасимовича?
— Нет, я сам по себе.
— Так не бывает, — в ее глазах не осталось и следа безумия — поразительная метаморфоза. — Вы же сами знаете, что так не бывает. Не может быть человек сам по себе.
— Допустим, я приятель Ивана Алексеевича. Он попросил об услуге, я ее оказал. Вот и все.
— У него не может быть таких приятелей, как вы.
— Почему?
— Миша, не вешайте лапшу на уши. Я не дурочка, хотя вы считаете меня дурочкой. И напрасно.
За разговором она принялась за бутерброды и ему понравилось, как она ест. Абсолютно естественно, без всякого кокетства. В ясноглазой худышке чувствовалось воспитание, хотя, конечно, она по уши в дерьме. Девочка по вызову — прости Господи! Климов никак не мог понять, что связывает солидного мужчину, который остался в лесной сторожке, и эту забавную пигалицу, которую чуть не разрезали на кусочки. Иван Алексеевич не показался ему маразматиком, готовым ради юного женского мясца пожертвовать бессмертной душой. А что тут может быть еще?
Как ни странно, девушка отгадала, о чем он думает.
— Иван Алексеевич меня спас. Он старый, поэтому добрый. Он ничего не понимает в жизни, как мои папочка с мамочкой. Их время ушло, а они даже не заметили.
— А твое только начинается?
Ольга ответила задумчивым взглядом, пригубила ликер. Прожевала кусочек сыра.
— Нет, мое тоже кончилось. Раз уж они за меня взялись, достанут где угодно. Да чего я вам говорю, вы же сами один из них.
Ее голос был почти равнодушен — это его поразило.
— И ты вот так покорно готова умереть?
— Кто же спросит, готова или нет? Да из наших никто долго не живет. Редко кто.
— Кто это — ваши? Проститутки, что ли?
Ольга поморщилась, допила ликер. Ответила серьезно, словно о сокровенном:
— Сейчас больше нет проституток, Миша. Все девочки и мальчики одинаковые. Торгуют тем, что дала природа. Но они не проститутки. И я не проститутка. Мы — промежуточное поколение. Мало кто это понимает, большинству кажется, что они живут нормальной, богатой, веселой жизнью, но если кто поймет правду, как я поняла, те обречены. Моя вина лишь в том, что я поняла. Мы не должны понимать, что мы промежуточные недоумки, навоз, из которого со временем вырастет поколение рабов и слуг. Я уже два раза чудом уцелела. Один раз Иван Алексеевич помог, и вот — вы. Если вы, конечно, не обманываете. Если вы не с ними. Но третьего раза не будет. Три раза они не ошибаются. Это невозможно.
Климов так увлекся разговором, что забыл о еде. Он начал догадываться, почему зрелый мужчина потянулся к этой девочке с таинственно-глубоким взглядом.
— Кто это — они?
— Как кто? — Ольга удивилась. — Те, кто пришел к власти. У них мешки золота в банках и целые армии вооруженных негодяев. Все красивые слова, которые они произносят — ложь. И вино, каким нас поят, отравленное. Миша, вы что, с луны свалились, как Иван Алексеевич?
— Нет, — сказал Климов, — я не свалился с луны. Кстати, как твоя рука?
— Немного ноет… Терпимо.
— Оля, и много среди ваших мальчиков и девочек таких прозревших? Которые поняли, что они навоз?
— Я же сказала: тех, кто правду узнает, выбрасывают на помойку. Теперь моя очередь.
— Твоя очередь не скоро, — уверил Климов. — Поднимайся, поехали.
Он встал, предложил ей руку, и она со вздохом ее приняла…
В первой половине дня за полковником Поповым обещали заехать ребята из отдела и переправить в другое место: договоренность была, что положат в частную клинику Данилюка на Соколиной горе. Клинику приватизировали через Газпром, чтобы никому не пришло в голову, что она находится под эгидой ФСБ. Данилюк, хозяин клиники, — фикция, фантом, подставное имя, на которое оформлена вся документация, вплоть до купчей с государственным